5651 Жуковский В. А. Дар волшебницы
Две благородные феи однажды пришли к колыбели Принца, который впоследствии стал великим Монархом. „Дар мой младенцу, — сказала одна, — будь орлиный всезрящий Взор: перед ним ни одна в его обширных владеньях
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Две благородные феи однажды пришли к колыбели Принца, который впоследствии стал великим Монархом. „Дар мой младенцу, — сказала одна, — будь орлиный всезрящий Взор: перед ним ни одна в его обширных владеньях
Всем покадили и потрафили: . . . . . .– стране – родне – Любовь не входит в биографию, – Бродяга остается – вне…
Не лавром, а терном На царство венчанный, В седле – а крылатый! Вкруг узкого стана
Можно ль, чтоб ве́ка Бич слепоок Родину света Взял под сапог?
Купальщицами, в легкий круг Сбитыми, стаей Нимф-охранительниц – и вдруг, Гривы взметая
Сомкнутым строем – Противу всех. Дай же спокойно им Спать во гробех.
Здесь Лакомкин лежит — он вечно жил по моде! Зато и вечно должен был! А заплатил Один лишь долг — природе!..
Напрасно ты восходишь надо мной Посланницей волшебных сновидений И, юностью сияя заревой, Ждешь от меня похвал и песнопений.
Как идёт к вам чепчик новый, Как идёт большая шаль! Поздравляю вас с обновой, — А мне всё-таки вас жаль!
Напрасно я мечтою льстился, Напрасно я вчера просился, Графиня, к вам, поздравить вас! Что в поздравленье, вы сказали
Выстрел – в самую душу, Как только что по врагам. Богоборцем разрушен Сегодня последний храм.
Под камнем сим Бибрис лежит; Он на земле в таком раздоре был с водою, Что нам и из земли кричит: Не плачьте надо мною!
Когда расстроенный кредит Не бьется кое-как, А просто на мели сидит, Сидит себе как рак, —
Солнца луч промеж лип был и жгуч и высок, Пред скамьёй ты чертила блестящий песок, Я мечтам золотым отдавался вполне, — Ничего ты на всё не ответила мне.
Гнев нам, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына, Гибельный гнев, приключивший ахеянам много великих Бедствий и воинов многих бесстрашные души низведший В область Аида, их трупы оставя на пищу окружным
Вам песнь моя. В степи мирской, Среди толпы бесцветно-бледной, Лишь вы поэта за собой Красой влечете всепобедной.
Летел соко́л. Все куры всхлопотались Скликать цыплят; бегут цыпляточки, прижались Под крылья к маткам; ждут, чтобы напасть прошла, Певица филомела,
Краткий контекст: На пиру у феакийцев Одиссей просит певца Демодока рассказать о деревянном коне и падении Трои. Слушая повествование о собственных подвигах и погибших товарищах, неузнанный герой не может сдержать слез. Так, обратясь к Демодоку, сказал Одиссей хитроумный: «Выше всех смертных людей я тебя, Демодок, поставляю; Музою, дочерью Дия, иль Фебом самим наученный,
О, если я весь мир постиг, О, если движу я горами, И тайны все под небесами Познал, измерил и постиг,
Прошу меня не осуждать, Что я промедлил суд свой дать О надписях покойной белке! Здесь дело шло не о безделке!
Тульская баллада В трактире тульском тишина, И на столе уж свечки, Като на канапе одна,
Как майский голубоокий Зефир, ты, мой друг, хороша; Моя ж — что эолова арфа, Чутка и послушна душа.
Всё изменяется, как тень За долгий день горячим летом. К поре девичьей в этот день К вам появлялся я с букетом.
Больной, покинутый поэт Напомнить о себе дерзает. Шесть дней, похожих на шесть лет, Болезнь упрямая мешает
Забывши волнения жизни мятежной, Один жил в пустыне рыбак молодой. Однажды на скале прибрежной, Над тихой прозрачной рекой,
Однажды доброму могольцу снился сон, Уж подлинно чудесный: Вдруг видит, будто он, Какой-то силой неизвестной,
Солнце низко. Легкой мглою Вечер долы напояет; Вход в пещеру раззолочен. С наклонённой головою
Жидкий звон, постный звон. На все стороны – поклон. Крик младенца, рев коровы. Слово дерзкое царёво.
В скольких земных океанах я плыл, Древних, веселых и пенных, Сколько в степях караваны водил Дней и ночей несравненных…
Оставленного зала тронного Столбы. (Оставленного – в срок!) Крутые улицы наклонные Стремительные как поток.
Какая осень! Дали далеки. Струится небо, землю отражая.
Вы, обуянные Вакхом, певцы Афродитиных оргий, Бойтесь коснуться меня: девственны ветви мои. Дафной я был. От объятий любящего бога Лавром дева спаслась. Чтите мою чистоту.
Не ищи цветов весенних Под обвалами сугроба, Не ищи любви в том сердце, Где отчаянье и злоба,
Я на тебя с тоской гляжу. В груди огонь, в душе мечтанье. Хочу сказать... Но что скажу? О, друг, пойми мое молчанье!
Два соседа предстали перед Юпитером и стали молить его исполнить их заветные желания. Один из них был исполнен скупости, другой — изъеден завистью. Чтобы наказать обоих, Юпитер постановил: каждый получит то, о чём попросит, но при одном условии — сосед получит вдвое больше.
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе, предоставив мне замкнутость дум и деяний.
(Из Гёте) Вы мне жалки, звезды-горемыки! Так прекрасны, так светло горите, Мореходцу светите охотно,
И была у Дон-Жуана – шпага, И была у Дон-Жуана – Донна Анна. Вот и все, что люди мне сказали О прекрасном, о несчастном Дон-Жуане.
На коленях у всех посидела И у всех на груди полежала. Все до страсти она обожала И такими глазами глядела,
Наш Кульмский богатырь, ура! счастливый путь! Лети с полками в поле брани, Сбирай с покорной славы дани, И новые кресты нанизывай на грудь!
На смерть семнадцатилетней Эрминии Едва с младенчеством рассталась; Едва для жизни расцвела; Как непорочность улыбалась
Наконец-то встретила Надобного – мне: У кого-то смертная Надоба – во мне.
Запах пшеничного злака, Ветер, туман и кусты… Буду отчаянно плакать – Я, и подумаешь – ты,
Скорей, молись, затягивай кушак! Нас ждет ямщик и тройка удалая, Коней ждет корм, а ямщика кабак, А нас опять дорога столбовая.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.