5651 Бунин И. А. Ранний, чуть видный рассвет...
Ранний, чуть видный рассвет, Сердце шестнадцати лет. Сада дремотная мгла Липовым цветом тепла.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Ранний, чуть видный рассвет, Сердце шестнадцати лет. Сада дремотная мгла Липовым цветом тепла.
Голубку сокол драл в когтях. «Попалась! ну, теперь оставь свои затеи! Плутовка! знаю вас! ругательницы, змеи! Ваш род соколью вечный враг!
Все глядят и все дивятся: Что в глазах ее сверкает! Я молчу, но молча знаю То, что блеск их выражает.
В разлуке я искал смягченья тяжких бед; Бежал от милых стран, тобою озаренных, Бродил во мгле пустынь, ужасных и забвенных... Повсюду тишина! Нигде покоя нет!
1 Чей старый терем на горе крутой Рисуется с зубчатою стеной? Бессменный царь синеющих полей,
Могла бы – взяла бы В утробу пещеры: В пещеру дракона, В трущобу пантеры.
Юность, юность, сердце обжигая, За собой меня ты не зови: Дочка у меня уже большая. Сам старик я. Мне не до любви.
Велели вы — хоть, может быть, и в шутку — Я исполняю ваш приказ. Тут места нет раздумью, ни рассудку, И даже мудрость без ума от вас, —
Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир - уют! Вот - майский день; над Жювизи Бипланы первые планируют.
На вздор и шалости ты хват И мастер на безделки, И, шутовской надев наряд, Ты был в своей тарелке;
Поэт – издалека заводит речь. Поэта – далеко заводит речь. Планетами, приметами, окольных Притч рытвинами… Между да и нет
Оперением зим Овевающий шаг наш валок – Херувим Марий годовалых!
Мой, нежной дружбою написанный, портрет, Тебе, как дар любви, в сей день я посвящаю; Мой друг, тобой одним я прелесть жизни знаю, А без тебя — и счастья нет!
Отощав в густых лесах, Вышел волк на снежный шлях, И зубами волк – Щелк!
Отуманилася Ида; Омрачился Илион; Спит во мраке стан Атрида; На равнине битвы сон.
Имя ребенка – Лев, Матери – Анна. В имени его – гнев, В материнском – тишь.
Пушистые хлопья Подернули высь; К ним новые зданья В лесах поднялись.
Ты ль это, Неман величавый? Твоя ль струя передо мной? Ты, столько лет, с такою славой, России верный часовой?..
Устилают – мои – сени Пролетающих голубей – тени. Сколько было усыновлений! Умилений!
I Кто на блистательной видал ее чреде, Тот всё величия постиг очарованье; Тому, как тайный друг, сопутником везде
Элегия Ты улетел, небесный посетитель; Ты погостил недолго на земли; Мечталось нам, что здесь твоя обитель;
Что за чудо свершилось? Земля, мы тебя умоляли Дать животворной воды! Что же даруешь ты нам? Жизнь ли проникнула в бездну? Иль новое там поколенье Тайно под лавой живет? Прошлое ль снова пришло?
Сей друг, кого и ветр в полях не обгонял, Он спит — на зыбкий одр песков пустынных пал. О путник, со мною страданья дели: Царь быстрого бега простерт на земли;
С ним дружен бог войны, с ним дружен Аполлон! Певец любви, отважный воин, По дарованию достоин славы он, По сердцу счастия достоин.
Прощай, отшельник бессарабской Лукавый друг души моей — Порадуй же меня не сказочкой арабской Но русской правдою твоей.
Я не танцую, – без моей вины Пошло волнами розовое платье. Но вот обеими руками вдруг Перехитрен, накрыт и пойман – ветер.
Враг отрицательности узкой, Всегда он в уровень шел с веком: Он в человечестве был русской, В науке был он человеком.
Красный боярышник, веточка, весть о пожаре, смятенье, гуденье набата. Все ты мне видишься где-то за снегом, за вьюгой,
(Из Шекспира) I. «Любовники, безумцы и поэты…» Любовники, безумцы и поэты Из одного воображенья слиты!..
Мой друг бесценный, будь спокойна! Да будущего мрак — тебя не устрашит! Душа твоя чиста! ты счастия достойна! Тебя Всевышний наградит!
И призвал тогда Князь света – Князя тьмы, И держал он Князю тьмы – такую речь: – Оба княжим мы с тобою. День и ночь Поделили поровну с тобой.
Так ясно сиявшие До самой зари – Кого провожаете, Мои фонари?
Он прежде мирный был казак, Теперь он попечитель дикий; Филиппов сын — положим, так, А все не Александр Великий.
Послание Друг, отчего печален голос твой? Ответствуй, брат! реши мое сомненье! Иль он твоей судьбы изображенье?
Над песчаным обрывом рыбачья артель У своих шалашей запалила костер. Брызги-искры и страстные песни рекой Потекли по-над степью в пустынный простор.
Стройте и пойте стройку! . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Столпнику ж дайте стойко Спать на своем столбу!
Ока крылатый откос: Вброд или вдоль стен? Знаю и пью робость В чашечках ко – лен.
Короче дни, а ночи доле, [Настала скучная] пора, И солнце будто поневоле Глядит на убранное поле.
Зерна огненного цвета Брошу на ладонь, Чтоб предстал он в бездне света Красный как огонь.
В скольких земных океанах я плыл, Древних, веселых и пенных, Сколько в степях караваны водил Дней и ночей несравненных…
Пригвождена к позорному столбу, Я все ж скажу, что я тебя люблю. Что ни одна до самых недр – мать Так на ребенка своего не взглянет.
Не чернокнижница! В белой книге Далей донских навострила взгляд! Где бы ты ни был – тебя настигну, Выстрадаю – и верну назад.
Beware, my Lord, of jealousy. W. Shakespeare. Othello I «Люблю тебя, моя Заира!
Руки заживо скрещены, А помру без причастья. Вдоль души моей – трещина. Мое дело – пропащее.
Трубы. Пепел еще горячий. Как изранена Беларусь… Милый, что ж ты глаза не прячешь? С ними встретиться я боюсь.
Там, где древний Кочерговский Над Ролленем опочил, Дней новейших Тредьяковский Колдовал и ворожил:
Возьмите всё, мне ничего не надо. И вывезите в . . . . . . . . . . . . Как за решетку розового сада Когда-то Бог – своей рукою – ту.
Уходящее лето, раздвинув лазоревый полог (Которого нету – ибо сплю на рогоже – девятнадцатый год) Уходящее лето – последнюю розу – От великой любви – прямо на сердце бросило мне.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.