5951 Жуковский В. А. В альбом княжны М. А. Щербатовой
О грустном написать я должен в твой альбом. Могу ль желанию такому покориться? При мысли о тебе, невольно под пером Одно веселое родится;
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
О грустном написать я должен в твой альбом. Могу ль желанию такому покориться? При мысли о тебе, невольно под пером Одно веселое родится;
Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень.
Краткий контекст: Пенелопа не решается сразу признать в незнакомце вернувшегося мужа и подвергает его испытанию. Истинному Одиссею одному известна тайна кровати, сделанной вокруг ствола живой маслины. Вышед из бани, лицом лучезарный, как бог, возвратился Он в пировую палату и сел на оставленном стуле Против супруги; глаза на нее устремив, он сказал ей:
Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. {*} 1
Дождь убаюкивает боль. Под ливни опускающихся ставень Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль Копыта – как рукоплесканья.
И что тому костер остылый, Кому разлука – ремесло! Одной волною накатило, Другой волною унесло.
Вы не знавали князь Петра; Танцует, пишет он порою, От ног его и от пера Московским дурам нет покою;
Чем – не боги же – поэты! Отблагодарю за это – Длящееся с Рождества – Лето слуха и ответа,
Кто вас случайно в жизни встретит, Тот день нечаянный такой Меж днями счастия заметит, И скажет случаю спасибо всей душой!
Кроткие льются лучи с небес на согретую землю; Стелется тихо по ней, тёплый скользит ветерок. Но давно под травой иссякли болотные воды В тучных лугах; и сама вся пожелтела трава.
Сегодня таяло, сегодня Я простояла у окна. Взгляд отрезвленней, грудь свободней, Опять умиротворена.
Большими тихими дорогами, Большими тихими шагами… Душа, как камень, в воду брошенный – Все расширяющимися кругами…
Предав себя судьбам на произвол, Моя душа жила голубкой мирной; Но твой, о солнце, пламень к ней дошел, Испепелил её твой огнь всемирный.
Случилось так, что кот Федотка-сыроед, Сова Трофимовна-сопунья, И мышка-хлебница, и ласточка-прыгунья, Все плуты, сколько-то не помню лет,
Возвестил народу Уж с горы Афонской Бэда-проповедник, Что, быть может, к году
Не силен жар ланит твоих младых Расшевелить певца уснувшей воли; Не мне просить у прелестей твоих Очаровательной неволи.
Смотрю, завидуя немножко, На ваш альбом прекрасный я: Как неизменна эта кошка! Зачем не кошка эта я?
Не поэтом он был: в незнакомом Не искал позабытых созвучий, Без гнева на звезды и тучи Наклонялся над греческим томом.
Ныне первый мы слышали гром, Вот повеяло сразу теплом. И пришло мне на память сейчас, Как вчера ты измучила нас.
Краткий контекст: Повелитель ветров Эол помогает Одиссею: попутный Зефир ведет корабль к Итаке, а остальные ветры заключены в крепко завязанном мехе. У самого берега спутники Одиссея из любопытства развязывают его. Но напоследок, когда обратился я, в путь изготовясь, С просьбой к нему отпустить нас, на то согласясь благосклонно, Дал он мне сшитый из кожи быка девятигодового
Со мной не надо говорить, Вот губы: дайте пить. Вот волосы мои: погладь. Вот руки: можно целовать.
Есть ли же толк? Что ты примолк? Скучно писать! Лучше зевать,
Доныне о бедных детях Есть толк у подводных трав. Друг к другу рвались напрасно: Их рознил морской рукав.
Зачем как газель По лесистым утесам Ты мчишься, вакханка? Зачем из-под грубой,
Хваля стихи певца, ты нас сама пленяешь Гармонией стихов; И, славя скудный дар его, лишь убеждаешь, Что твой, а не его родной язык богов.
В каких жестоких <поднебесных?> звездах Отстаивался пар полей Веет влажный вольный воздух Ингерманландии моей.
Сладко вдвоем – на одном коне, В том же челне – на одной волне, Сладко вдвоем – от одной краюшки – Слаще всего – на одной подушке.
От лихой любовной думки Как уеду по чугунке – Распыхтится паровоз, И под гул его угрюмый
(Из Гёте) На старой башне, у реки, Дух Рыцаря стоит — И, лишь завидит челноки,
Руки – и в круг Перепродаж и переуступок! Только бы губ, Только бы рук мне не перепутать!
Кто-то едет – к смертной победе У деревьев – жесты трагедий. Иудеи – жертвенный танец! У деревьев – трепеты таинств.
Мудрым нужно слово света, Дружбе сладок глас участья; Но влюбленный ждет привета – Обновительного счастья.
Обоим Николаям Мы всех возможных благ желаем И от души их поздравляем.
Это и много и мало. Это и просто и тёмно. Та, что была вероломной, За́ вечер – верная стала.
Не знаешь, что лестней для мудрости людской: Иль вавилонский столп немецкого единства — Или французского бесчинства Республиканский хитрый строй?..
Пляшут зайцы на лужайке, Пляшут мошки на лозе. Хочешь разума в хозяйстве – Не женись на егозе!
Мой прадед был ранен под Аустерлицем И замертво в лес унесён денщиком, Чтоб долгие, долгие годы томиться В унылом и бедном поместье своем.
Пять или шесть утра. Сизый туман. Рассвет. Пили всю ночь, всю ночь. Вплоть до седьмого часа. А на мосту, как черт, черный взметнулся плащ. – Женщина или черт? – Доминиканца ряса?
На скале приморской мшистой, Там, где берег грозно дик, Богоматери пречистой Чудотворный зрится лик;
Пушистые хлопья Подернули высь; К ним новые зданья В лесах поднялись.
Закричал громогласно В сине-черную сонь На дворе моем красный И пернатый огонь.
Бич жандармов, бог студентов, Желчь мужей, услада жен, Пушкин – в роли монумента? Гостя каменного? – он,
Иду межой среди овса На скрытую, в кустах, дорогу, А впереди горят леса - Приносит леший жертву богу.
Где ты, моя юность? Где ты, моя сила?.. Горькая кручина Грудь мою сдавила.
Люблю, друзья, когда за речкой гаснет день, Укрывшися лесов в таинственную сень Или под ветвями пустынныя рябины, Смотреть на синие, туманные равнины.
Когда бы мог весь свет узнать, Что жизнь с надеждами, мечтами — Не что иное, как тетрадь С давно известными стихами.
Пятьдесят лебедей пронесли С юга вешние крики в полесье, И мы слышали, дети земли, Как звучала их песнь с поднебесья.
И поплыл себе – Моисей в корзине! – Через белый свет. Кто же думает о каком-то сыне В восемнадцать лет!
I Уж день прохладно вечерел, И свод лазоревый алел; На нем сверкали облака;
Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей, На лебедь похожая Маша, И Оля, лисица степей.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.