4751 Гумилёв Н. Дня и ночи перемены…
Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь! Слышишь дальний рёв гиены, Это значит — скоро ночь.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь! Слышишь дальний рёв гиены, Это значит — скоро ночь.
«Споет ли мне песню веселую скальд?» — Спросил, озираясь, могучий Освальд. И скальд выступает на царскую речь, Под мышкою арфа, на поясе меч.
С. Э. Тот – вздохом взлелеянный, Те – жестоки и смуглы. Залетного лебедя
Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, [Но где Гафиза и Саади]
Я не рожден святыню славословить, Мой слабый глас не взыдет до небес; Но должен я вас ныне приготовить К услышанью Йоанниных чудес.
Лищин<ский> околел – отечеству беда! Князь Сергий жив еще – утешьтесь, го<спода>.
Изменой слуга паладина убил: Убийце завиден сан рыцаря был. Свершилось убийство ночною порой — И труп поглощён был глубокой рекой.
Кристал, поэтом обновленный Укрась мой мирный уголок, Залог поэзии священной И дружбы сладостный залог.
Птичкой певицею Быть бы хотел; С юной денницею Я б прилетел
Не многие умы от благ прямых и прочных Зло могут отличить… [рассудок] редко нам [Внушает] ......... —
Се самый Дельвиг тот, что нам всегда твердил, Что, коль судьбой ему даны б Нерон и Тит, То не в Нерона меч, но в Тита сей вонзил — Нерон же без него правдиву смерть узрит.
Пусть бы люди про меня забыли, Как про них забыл я совершенно, Чтоб с тобой мы так же мирно жили, Как желаю им я жить блаженно.
Белье на речке полощу, Два цветика своих ращу. Ударит колокол – крещусь, Посадят голодом – пощусь.
Фидлер, мой первый учитель И гроза моих юных дней, Дивно мне! Вы ли хотите Лестных от жертвы речей?
Никогда не сделаю я так: Исповедать всем мои привычки. Как! Носить клеймо позорной клички — О самом себе слагатель врак.
Были огромные очи: Очи созвездья Весы, Разве что Нила короче Было две черных косы
Когда б писать ты начал с дуру, Тогда б наверно ты пролез Сквозь нашу тесную цензуру, Как внидишь в царствие небес.
Моей наследницей полноправной будь, Живи в моем дому, пой песнь, что я сложила Как медленно еще скудеет сила, Как хочет воздуха замученная грудь.
Нет дня, чтобы душа не ныла, Не изнывала б о былом — Искала слов, не находила — И сохла, сохла с каждым днем, —
Как жениться задумал царский арап, Меж боярынь арап похаживает, На боярышен арап поглядывает. Что выбрал арап себе сударушку,
Я на карте моей под ненужною сеткой Сочиненных для скуки долгот и широт, Замечаю, как что-то чернеющей веткой, Виноградной оброненной веткой ползет.
Издаёт Бурлюк Неуверенный звук.
Всё вокруг и пестро так и шумно, Но напрасно толпа весела: Без тебя я тоскую безумно, Ты улыбку мою унесла.
Когда вы будете большою, А я — негодным стариком, Тогда, согбенный над клюкою, Я вновь увижу Ваш альбом,
Афганистан болит в моей душе. Мне слышатся бессонными ночами Стихи Лоика в гневе и печали… И выстрелы на дальнем рубеже.
Чуть петухи кричать Станут зарею, У очага стоять Мне над золою.
Графиня, признаюсь, большой беды в том нет, Что я, ваш павловский поэт, На взморье с вами не катался, А скромно в Колпине спасался
Взгляните: вот гусары смерти! Игрою ратных перемен Они, отчаянные черти, Побеждены и взяты в плен.
– Как распознаю я твой дом, Скажи, разумница моя! – Ходи по уличкам кругом, Так и узнаешь, где мой дом.
Всё небо заревом опалено. Село мертво. Здесь враг чинил разбой. Лишь на снегу кровавое пятно — Ребёнок с разможжённой головой.
День угасший Нам порознь нынче гас. Это жестокий час – Для Вас же.
Уж и лед сошел, и сады в цвету. Богородица говорит сынку: – Не сходить ли, сынок, сегодня мне В преисподнюю?
Когда стародавний Святой Отец Рукой спокойной Из туч гремящих
Мне тебя уже не надо, Милый – и не оттого что С первой почтой – не писал. И не оттого что эти
Три царя, Три ларя С ценными дарами. Первый ларь –
Перекладывают тройки И выносят чемоданы; За столом два сослуживца, На столе стоят стаканы.
О юноша! лети, под зоной отдаленной, Иных друзей, надежд и радостей искать! Ищи побед, толпой прелестной окруженной; Оставь, оставь меня в печалях увядать!
Даны мне были и голос любый, И восхитительный выгиб лба. Судьба меня целовала в губы, Учила первенствовать Судьба.
О дева-роза, я в оковах; Но не стыжусь твоих оков: Так соловей в кустах лавровых, Пернатый царь лесных певцов,
– «Иду на несколько минут…» В работе (хаосом зовут Бездельники) оставив стол, Отставив стул – куда ушел?
Уродился я, бедный недоносок, С глупых лет брожу я сиротою; Недорослем меня бедного женили; Новая семья не полюбила;
Не поноси Замоскворечья, Еще ты мало с ним знаком. Не наноси ему увечья Своим зловредным языком.
Тебе, четырехстопный ямб Ритмически многообразный, Наш вынужденный дифирамб Блеснет, всех стоп игрой алмазной.
Постой хотя на миг! О камень или пень Ты можешь уязвить разутую ступень; Еще невинная, бежа от вакханалий, Готова уронить одну ты из сандалий.
Уже подумал о побеге я, Когда читалась нам Норвегия, А ныне пущие страдания; Рассматривается Испания.
Коли в землю солдаты всадили – штык, Коли красною тряпкой затмили – Лик, Коли Бог под ударами – глух и нем, Коль на Пасху народ не пустили в Кремль –
Снился берег мне скалистый, Море спало под луною, Как ребенок дремлет чистый,— И по нем скользя с тобою,
В излучине долины сокровенной, Там, где блестит под рощею поток, Стояла хижина, смиренный Покоя уголок.
Тридцатая годовщина Союза – верней любви. Я знаю твои морщины, Как знаешь и ты – мои,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.