4551 Фонвизин Д. И. Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке
Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет? И как мне в оном жить, подай ты мне совет. Любезный дядька мой, наставник и учитель, И денег, и белья, и дел моих рачитель!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Скажи, Шумилов, мне: на что сей создан свет? И как мне в оном жить, подай ты мне совет. Любезный дядька мой, наставник и учитель, И денег, и белья, и дел моих рачитель!
Спаси Господи, дым! – Дым-то, Бог с ним! А главное – сырость! С тем же страхом, с каким Переезжают с квартиры:
Да, этот храм и дивен, и печален, Он — искушенье, радость и гроза, Горят в окошечках исповедален Желаньем истомлённые глаза.
Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.
Любовь Столица, Любовь Столица, О ком я думал, о ком гадал. Она как демон, она как львица,— Но лик невинен и зорьно ал.
Дурная мать! – Моя дурная слава Растет и расцветает с каждым днем. То на пирушку заведет Лукавый, То первенца забуду за пером…
У милого взгляда Волшебная сила. Ты нежной улыбкой Меня покорила.
С вербочкою светлошерстой – Светлошерстая сама – Меряю Господни версты И господские дома.
(А. П. Еракову) I Нынче скромен наш клуб именитый, Редки в нем и не громки пиры.
Три ночи я провел без сна — в тоске, В молитве, на коленах — степь и небо Мне были храмом, алтарем курган; И если б кости, скрытые под ним,
Был у меня товарищ, Уж прямо брат родной. Ударили тревогу, С ним дружным шагом, в ногу
Это просто, как кровь и пот: Царь – народу, царю – народ. Это ясно, как тайна двух: Двое рядом, а третий – Дух.
Измучен огненной жарой, Я лёг за камнем на горе, И солнце плыло надо мной, И небо стало в серебре.
Законная жена Есть ещё вино в глубокой чашке, И на блюде ласточкины гнёзда. От начала мира уважает
Презрев и голос<?> укоризны, И зовы сладос<тных> надежд, Иду в чужбине прах отчизны С дорожных отряхнуть одежд.
К востоку я стремлюсь душою! Прелестная впервые там Явилась в блеске над землею Обрадованным небесам.
I То место, где был добрый, свято! Для самых поздних внуков там звучит Его благое слово, и живет
Скажу, любезный мой приятель, Ты для меня такой смешной, Ты муз прилежный обожатель, Им даже жертвуешь собой!..
Был день — когда господней правды молот Громил, дробил ветхозаветный храм, И, собственным мечом своим заколот, В нем издыхал первосвященник сам.
Почернел, искривился бревенчатый мост, И стоят лопухи в человеческий рост, И крапивы дремучей поют леса, Что по ним не пройдёт, не блеснёт коса.
Хоть я и свил гнездо в долине, Но чувствую порой и я, Как животворно на вершине Бежит воздушная струя, —
Сын царский умирает в Ницце — И из него нам строют ков… «То казнь отцу за поляков», — Вот, что мы слышим здесь, в столице…
Бывало, прежних лет герой, Окончив славну брань с противной стороной, Повесит меч войны средь отческия кущи: А трагик наш Бурун, скончав чернильный бой,
Блажен, кто близ тебя одним тобой пылает, Кто прелестью твоих речей обворожен, Кого твой ищет взор, улыбка восхищает, — С богами он сравнен!
Плачет девочка-малютка у окна больших хором, А в хоромах смех весёлый так и льётся серебром. Плачет девочка и стынет на ветру осенних гроз, И ручонкою иззябшей вытирает капли слёз.
Колотёры-молотёры, Полотёры-полодёры, Кумашный стан, Бахромчатый штан.
Наскуча век желаньями терзаться, Препятством чтя их к благу моему, Сжал сердце я и волю дал уму, Чтобы от них навеки отвязаться.
Дни настают борьбы и торжества, Достигнет Русь завещанных границ, И будет старая Москва Новейшею из трех ее столиц.
В больные наши дни, в дни скорби и сомнений, Когда так холодно и мертвенно в груди, Не нужен ты толпе - неверующий гений, Пророк погибели, грозящей впереди.
Ах, наверно, сегодняшним утром Слишком громко звучат барабаны, Крокодильей обтянуты кожей, Слишком звонко взывают колдуньи
Стяжать венок от вас не мечу, Но ваши похвалы люблю, Коль на пути своем их встречу. Балласт хотя не назначает,
В сей день счастливый нежность сына Какой бы дар принесть могла! Букет цветов? — но флора отцвела, И луг поблекнул и долина.
Скучают после кутежа. А я как веселюсь – не чаешь! Ты – господин, я – госпожа, А главное – как ты, такая ж!
Прежние звуки, с былым обаяньем Счастья и юной любви! Всё, что сказалося в жизни страданьем, Пламенем жгучим пахнуло в крови!
«С Востока свет, с Востока силы!» И, к вседержительству готов, Ирана царь под Фермопилы Нагнал стада своих рабов.
Он был в краю святом, На холмах Палестины. Стальной его шелом Иссекли сарацины.
Дней моих еще весною Отчий дом покинул я; Все забыто было мною — И семейство и друзья.
Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках, Если луна с высоты прямо глядит на меня И, проникая стекло, нарисует квадраты лучами По полу, комнату всю дымом прозрачным поя,
Всё пленяет нас в Эсфири: Упоительная речь, Поступь важная в порфире, Кудри черные до плеч,
Хоть нельзя говорить, хоть и взор мой поник, — У дыханья цветов есть понятный язык: Если ночь унесла много грез, много слез, Окружусь я тогда горькой сладостью роз.
О боги мирные полей, дубров и гор, Мой Аполлон ваш любит разговор, Меж вами я нашел и Музу молодую, Подругу дней моих невинную, простую,
Как труп, бессилен небосклон, Земля — как уличённый тать, Преступно-тайных похорон На ней зловещая печать.
Еще младенцу в колыбели Мечты мне тихо песни пели, И с ними свыклася душа. Они, чудесной жизни полны,
A son amant Eglé sans resistance Avait cédé – mais lui pale et perclus Se déménait – enfin n'en pouvant plus Tout essouflé tira… sa révérance, —
(А. Н. Плещееву) I Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба!
Сегодня день твой просветленья, И на вершине красоты Живую тайну вдохновенья Всем существом вещаешь ты.
Самые лучшие минуты Были у милой Анюты. Ее взоры, как синие дверцы, В них любовь моя,
Чудный сон мне бог послал — С длинной белой бородою В белой ризе предо мною Старец некой предстоял
Как дочь родную на закланье Агамемнон богам принес, Прося попутных бурь дыханья У негодующих небес, —
Руку бы снова твою мне хотелось пожать! Прежнего счастья, конечно, уже не видать, Но и под старость отрадно очами недуга Вновь увидать неизменно прекрасного друга.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.