4551 Якубович П. SENILIA
И звезды погаснут, и сгинет наш род! Лишь мертвое — вечно, живое — пройдет. Но юные жизни из темных могил Возникнут в сияньи нетронутых сил.
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
И звезды погаснут, и сгинет наш род! Лишь мертвое — вечно, живое — пройдет. Но юные жизни из темных могил Возникнут в сияньи нетронутых сил.
Конь – хром, Меч – ржав. Кто – сей? Вождь толп.
Был мне подан с высоких небес Меч серебряный – воинский крест. Был мне с неба пасхальный тропарь: – Иоанна! Восстань, Дева-Царь!
Широкое ложе для всех моих рек – Чужой человек. Прохожий, в которого руки – как в снег Всей жаркостью век
Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей, На лебедь похожая Маша, И Оля, лисица степей.
„Можешь ли мне ты назвать столь искусного зверя, Лисица, Коему б я подражать не умела?“ — Так говорила Умной Лисице хвастунья Мартышка. „Нет ты назови мне, — Ей отвечала Лисица, — столь глупого зверя, который
Ты зрел его в кругу большого света — То своенравно-весел, то угрюм, Рассеян, дик иль полон тайных дум, Таков поэт — и ты презрел поэта!
Дитя разгула и разлуки, Ко всем протягиваю руки. Тяну, ресницами плеща, Всех юношей за край плаща.
Краткий контекст: Накануне расправы прорицатель Феоклимен видит пиршественный зал наполненным мраком, кровью и тенями умерших. Женихи отвечают на его предупреждение смехом. Дико они хохотали; и, лицами вдруг изменившись, Ели сырое, кровавое мясо; глаза их слезами Все затуманились; сердце их тяжкой заныло тоскою.
Друг, сопутник и хранитель! Будь священный кубок сей Днесь того изобразитель, Что всегда в душе моей!
Блеском утра озаренный, Светоносный, окрыленный, Ангел встретился со мной: Взор его был грустно-ясен,
Следок твой непытан, Вихор твой – колтун. Скрипят под копытом Разрыв да плакун.
Молюсь звезде моих побед, Алмазу древнего востока, Широкой степи, где мой бред — Езда всегда навстречу рока.
Здравствуй, мой друг, Николай Иванович Гнедич! Не сетуй, Долго так от меня не имея ни строчки ответной; Ведаешь, милый Гомеров толмач, что писать я не падок! Ведаешь также и то, что и молча любить я умею;
Не лавром, а терном На царство венчанный, В седле – а крылатый! Вкруг узкого стана
Приветствую тебя, воинственных славян Святая колыбель! пришлец из чуждых стран, С восторгом я взирал на сумрачные стены, Через которые столетий перемены
Богиня мудрости на землю ниспустилась; Но у людей она худой прием нашла. Однажды близ реки она остановилась, — Погода бурная была; —
Горы – турам поприще! Черные леса, Долы в воды смотрятся, Горы – в небеса.
«Нет, не могу я видеть вас…» — Так говорил я в самом деле, И не один, а сотню раз, — А вы — и верить не хотели.
Облачко бело, и мне в облака Стыдно глядеть вечерами. О, почему за дарами К Вам потянулась рука?
Нет, бил барабан перед смутным полком, Когда мы вождя хоронили: То зубы царёвы над мертвым певцом Почетную дробь выводили.
Бывает жизнь забавною Вначале: — Ах, первое свиданье! Первый бал!..—
Напрасно я, друг милый, говорил, Что супостат, как вешний лед, растает!.. Увы! грядущего никто, никто не знает! Ведь не растаял он — застыл!
Т– прав, когда так верно вас Сравнил он с радугой живою: Вы милы, как она, для глаз И как она пременчивы душою;
Взошла заря. Дыханием приятным Сманила сон с моих она очей; Из хижины за гостем благодатным Я восходил на верх горы моей;
О, волны золота живого! Краса, которой нету слова, Живого золота равнина, – Подсолнечники Украины!
В час прибоя Голубое Море станет серым. В час любови
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов Души бледные скотов.
Всю меня – с зеленью – Тех – дрём – Тихо и медленно Съел – дом.
Быстро на жарком Коне летел Малютка отважный. То увидя, с досадой Бык Коню закричал: „Как не стыдно! Я б не позволил Мальчишке собой управлять“. — „Я напротив! — Конь отвечал на лету. — Что за слава сбросить Мальчишку!“
Я не могу ни произнесть, Ни написать твое названье: Для сердца тайное страданье В его знакомых звуках есть;
Уродился я, бедный недоносок, С глупых лет брожу я сиротою; Недорослем меня бедного женили; Новая семья не полюбила;
Желтое поле. Солнечный полдень, Старая липа, Маленький мальчик
Волшебство немецкой феерии, Темный вальс, немецкий и простой… А луга покинутой России Зацвели куриной слепотой.
Доблесть и девственность! – Сей союз Древен и дивен, как Смерть и Слава. Красною кровью своей клянусь И головою своей кудрявой –
Уроненные так давно Вздымаю руки. В пустое черное окно Пустые руки
Трех граций древность признавала! Тебя ж, Эрминия, природа создала На то, чтоб граций ты собою затмевала, — Для граций — грацией была!
Есть ли же толк? Что ты примолк? Скучно писать! Лучше зевать,
День – плащ широкошумный, Ночь – бархатная шуба. Кто – умный, кто – безумный, Всяк выбирай, что любо!
Расстанемся без смеха, Расстанемся без слез; Нам годы не помеха, Когда их вихрь унес.
(Из «Федры» Расина) Едва мы вышли из Трезенских врат, Он сел на колесницу, окруженный Своею, как он сам, безмолвной стражей.
ХОР Ты, ливший от печали Потоки горьких слез, Воззрев на святотатный
Если будешь Писать так же, Помирай лучше Сейчас же!
Вернулся б джигит, да дорога кружит, Дорога б открылась, да горы встают. Не горы – преграда, а орды врага, Несметные орды пройти не дают.
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Светлеет запад и восход по расписанью ночи. И золотистый небосвод ветрами обмолочен.
От лихой любовной думки Как уеду по чугунке – Распыхтится паровоз, И под гул его угрюмый
То-то в зеркальце – чуть брезжит – Всё гляделась: Хорошо ли для приезжих Разоделась.
Румян французских штукатура, Шатер — не шляпа на плечах; Под шалью тощая фигура, Вихры на лбу и на щеках,
Не ищи цветов весенних Под обвалами сугроба, Не ищи любви в том сердце, Где отчаянье и злоба,
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.