„О жребий смертного унылый! Твой путь, — Зевес ему сказал, — От колыбели до могилы Между пучин и грозных скал; Его уносит быстро время; Врага в прошедшем видит он; Влачить забот и скуки бремя Он в настоящем осужден; А счастья будущего сон Все дале, дале улетает И в гробе с жизнью исчезает: И пусть случайно оживит Он сердце радостью мгновенной — То в бездне луч уединенной: Он только бездну озарит. О ты, который самовластно Даришь нас жизнию ужасной, Зевес, к тебе взываю я: Пошли мне дар небытия“.
В стране, забвенной от природы, Где мертвый разрушенья вид, Где с ревом бьют в утесы воды, Так говорил Эпимесид. Угрюмый, страшных мыслей полный, Он пробегал очами волны, Он в бездну броситься готов... И грянул глас из облаков: „Ты лжешь, хулитель Провиденья, Богам любезен человек: Но благ источник наслажденья; Отринь, слепец, что в буйстве рек, И не гневи Творца роптаньем“. Эпимесид простерся в прах. Покорный, с тихим упованьем, С благословеньем на устах, Идет он с берега крутова. Два месяца не протекли — На берег он приходит снова. „О небеса! вы отвели Меня от страшной сей пучины; Хвала вам! тайный перст судьбины Уже мне друга указал. О, сколь безумно я роптал! Не дремлют очи Провиденья, И часто посреди волненья Оно являет пристань нам; Мы живы под Его рукою, И смертный не к одним бедам Приходит трудною стезею“. Умолк — и видит: не вдали Цветет у брега мирт зеленый, На брата юного склоненный, И бури ветви их сплели. Под тенью их он воздвигает Лик Дружбы, в честь благим богам.
Проходит год — опять он там; Во взорах счастие пылает; Гименов на челе венок. „И я винил в безумстве рок! И я терял к бессмертным веру! Они послали мне Глисеру; Люблю, о сладкий жизни дар! О! как мне весь перед богами Излить благодаренья жар?“ Он пал на землю со слезами; Потом под юными древами, Где Дружбы лик священный был, Любви алтарь соорудил.
Свершился год — с лучом Авроры Опять пришел он на утес, И светлые сияли взоры Святым спокойствием небес. „Хвала вам, боги; вашей властью Узнал в любви и в дружбе я Все наслажденья бытия; Но вы открыли путь ко счастью. Проклятье дерзостным хулам, Произнесенным в исступленье! Наш в мире путь — одно мгновенье, Но можем быть равны богам“. И он воздвиг на бреге храм, Где все пленяло простотою: Столбы, обитые корою, Помост из дерна и цветов, И скромный из соломы кров, Под той же дружественной сенью, Где был алтарь сооружен... И на простом фронтоне он Изобразил: Благотворенью.
