5251 Жуковский В. А. Кубок : Фридрих Шиллер
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, В ту бездну прыгнет с вышины? Бросаю мой кубок туда золотой: Кто сыщет во тьме глубины
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой, В ту бездну прыгнет с вышины? Бросаю мой кубок туда золотой: Кто сыщет во тьме глубины
Как настигаемый олень Летит перо. О . . . . . . . . . И как хитро!
Трудно и чудно – верность до гроба! Царская роскошь – в век площадей! Стойкие души, стойкие ребра, – Где вы, о люди минувших дней?!
На коленях у всех посидела И у всех на груди полежала. Все до страсти она обожала И такими глазами глядела,
Милую целуя, я сорвал цветок. Милая – красотка, рот – вишневый сок. Милую целуя, я сорвал цветок. Грудь – волне досада, стан – стволу – упрек.
На сельской ярмарке выступал Шут, который смешил публику, подражая голосам разных животных. В завершение он так похрюкал, что зрители решили: где-то при нём спрятан настоящий поросёнок. Но стоявший рядом крестьянин сказал: — Да разве это хрюканье? Ничего общего. Дайте мне до завтра — я покажу вам, как хрюкает свинья на самом деле.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
Много тобой пройдено Русских дорог глухих. Ныне же вся родина Причащается тайн твоих.
Песня Роща, где, податель мира, Добрый Гений смерти спит, Где румяный блеск эфира
(Отрывок) Я помню бал. Горели ярко свечи, И группы пестрые мелькали предо мной. Я слушал то отрывистые речи,
Молюсь звезде моих побед, Алмазу древнего востока, Широкой степи, где мой бред — Езда всегда навстречу рока.
О ты, которого зовут Мошенник, пьяница и плут, Подлец, баран и мародер, На сей листок склони свой взор,
С.Э. Сижу без света, и без хлеба, И без воды. Затем и насылает беды
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе, предоставив мне замкнутость дум и деяний.
Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес… Все та же вдаль тропинка вьется снова, Все тот же лес.
(При посылке бронзового Сфинкса.) Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы? В веке железном, скажи, кто золотой угадал? Кто славянин молодой, грек духом, а родом германец?
– О чем, ну, о чем, мой цветочек? Не жаль тебе розовых щечек? Не жаль – голубого глазка? – Тоска!
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Поверю ль я, чтоб вы хотели Покинуть общество Москвы, Когда от самой колыбели Ее кумиром были вы? —
Ему в окно стучатся розы, Струится вкрадчивый аккорд… Он не изменит гордой позы, Поклонник Байрона, – он горд.
На прославителя русских героев, в сочинениях которого нет ни начала, ни конца, ни связи Мирон схватил перо, надулся, пишет, пишет И под собой земли не слышит! «Пожарский! Филарет! отечества отец!»
Друг мой, жизни смысл терпенье. Это в сердце запиши. Входит вера в Провиденье, С ним в святилище души.
В ту минуту, когда ты в белой брачной одежде, Вышнего, тайного мира невеста, земную корону Тихо сняла и земле возвратила, и в свежем из зрелой Жатвы венце от нас полетела... всё зарыдало;
Волосы я – или воздух целую? Веки – иль веянье ветра над ними? Губы – иль вздох под губами моими? Не распознаю и не расколдую.
Стонет витязь наш косматый, Рыщет он за перстеньком, Двадцать раз через палаты Прокатился кубарем.
Стоит, запрокинув горло, И рот закусила в кровь. А руку под грудь уперла – Под левую – где любовь.
Кто вас случайно в жизни встретит, Тот день нечаянный такой Меж днями счастия заметит, И скажет случаю спасибо всей душой!
Франция, на лик твой просветлённый Я ещё, ещё раз обернусь, И как в омут погружусь бездонный В дикую мою, родную Русь.
Тебя хочу я днесь прославить Глупцам, насмешникам назло И выше матери поставить, Муратово село.
Гале Дьяконовой Мама стала на колени Перед ним в траве. Солнце пляшет на прическе,
В Элизии Василий Тредьяковский (Преострый муж, достойный много хвал) С усердием принялся за журнал. В сотрудники сам вызвался Поповский,
День идет. Гасит огни. Где-то взревел за рекою гудок фабричный. Первый
Шелест пуха, дух вязанья Теплой кофты шерстяной. Мамка щучья и фазанья, Кто там ходит за стеной?
Тень достигла половины дома, Где никто не знает про меня. Не сравню с любовною истомой Благородство трудового дня.
– Годы твои – гора, Время твое – <царей.> Дура! любить – стара. – Други! любовь – старей:
Когда б родиться в свет и жить Лишь значило: пойти в далекий путь без цели, Искать безвестного, с надеждой не найтить, И от младенческой спокойной колыбели
Ю.3. Beau ténébreux![*] – Вам грустно. – Вы больны. Мир неоправдан, – зуб болит! – Вдоль нежной Раковины щеки – фуляр, как ночь.
Жил некогда Лысый Человек. В один жаркий летний день он после работы присел отдохнуть. Тут прилетела Муха и принялась жужжать над его лысиной, время от времени больно кусая его. Человек замахнулся, чтобы прихлопнуть надоедливого врага, но — шлёп! — ладонь угодила прямо ему по голове. Муха снова принялась его донимать, но на этот раз Человек оказался разумнее и сказал:
И сказал Господь: – Молодая плоть, Встань! И вздохнула плоть:
Устилают – мои – сени Пролетающих голубей – тени. Сколько было усыновлений! Умилений!
Ты памятник себе святой соорудила, Бездомным отворив приют сей, дочь царей! Голодных царскою рукой ты накормила; Нагих одела ты порфирою своей.
Песня поется, как милый любится: Радостно! – Всею грудью! Что из того, что она забудется – Богу пою, не людям!
Тщетно, в ветвях заповедных кроясь, Нежная стая твоя гремит. Сластолюбивый роняю пояс, Многолюбивый роняю мирт.
Графиня, будьте вы спокойны! Счастливцы-рыцари, которых жребий вас Так нежно занимал, здоровы в добрый час, И быть здоровыми достойны
Дети, овсяный кисель на столе; читайте молитву; Смирно сидеть, не марать рукавов и к горшку не соваться; Кушайте: всякий нам дар совершен и даяние благо; Кушайте, светы мои, на здоровье; господь вас помилуй.
В бурную ночь разъяренный Северный ветер обрушил Всю свою силу на дуб величавый. И дуб повалился. Он лежал на земле, задавивши страшным паденьем Множество мелких кустов. Лисица в соседнем овраге
Еще я молод! Молод! Но меня: Моей щеки румяной, крови алой – Моложе – песня красная моя! И эта песня от меня сбежала
3 Дармоедством пресытясь, С шины – спешится внук. Пешеходы! Держитесь –
Темная сила! Мра-ремесло! Скольких сгубило, Как малых – спасло.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.