1651 Пушкин А. С. Паж или пятнадцатый год
C'est l'âge de Chérubin… Пятнадцать лет мне скоро минет; Дождусь ли радостного дня? Как он вперед меня подвинет!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
C'est l'âge de Chérubin… Пятнадцать лет мне скоро минет; Дождусь ли радостного дня? Как он вперед меня подвинет!
Каждый труд благослови, удача! Рыбаку — чтоб с рыбой невода, Пахарю — чтоб плуг его и кляча Доставали хлеба на года.
В безмолвии садов, весной, во мгле ночей, Поет над розою восточный соловей. Но роза милая не чувствует, не внемлет, И под влюбленный гимн колеблется и дремлет.
Король ходит большими шагами Взад и вперед по палатам; Люди спят – королю лишь не спится: Короля султан осаждает,
Помни, что оскорбляет не тот, кто наносит обиду или удар, а наше представление о том, что это оскорбление. Поэтому, когда кто-нибудь раздражает тебя, знай, что раздражает тебя твое собственное мнение. Постарайся прежде всего не поддаваться первому впечатлению. Ведь если ты сумеешь выиграть немного времени и передышки, тебе будет легче овладеть собой. ---
При луне хороша одна, При солнце зовёт другая. Не пойму я, с какого вина Захмелела душа молодая?
Не превозносись никаким достоинством, которое не является твоим собственным. Если бы лошадь стала гордиться и сказала: «Я красива», — это ещё можно было бы стерпеть. Но когда ты гордишься и говоришь: «У меня красивая лошадь», — знай, что ты гордишься лишь достоинством лошади. Что же тогда является твоим собственным? Умение правильно пользоваться тем, что происходит в жизни. И потому, если в этом отношении ты находишься в согласии с природой, тогда ты будешь радоваться не без основания — ве
Был этот день торжественен и ярок, И синева густа и глубока. Литые кони триумфальных арок Копытами взбивали облака.
По селу тропинкой кривенькой В летний вечер голубой Рекрута ходили с ливенкой Разухабистой гурьбой.
Гремит и гремит войны барабан. Зовет железо в живых втыкать. Из каждой страны за рабом раба
Клюеву Теперь любовь моя не та. Ах, знаю я, ты тужишь, тужишь О том, что лунная метла
Ещё не высох дождь вчерашний — В траве зелёная вода! Тоскуют брошенные пашни, И вянет, вянет лебеда.
Давай поглядим друг на друга в упор, Довольно вранья. Я — твой соглядатай, я — твой прокурор, Я — память твоя.
Как долго я не высыпалась, писала медленно, да зря. Прощай, моя высокопарность! Привет, любезные друзья!
Тридцать братьев и сестер 1 Летом весь Звенигород Полон птичьим свистом.
Сосед соседа звал откушать; Но умысел другой тут был: Хозяин музыку любил И заманил к себе соседа певчих слушать.
Но и у нас есть волшебная чаша, (В сонные дни вы потянетесь к ней!) Но и у нас есть улыбка, и наша Тайна темней.
В лунном кружеве украдкой Ловит призраки долина. На божнице за лампадкой Улыбнулась Магдалина.
У русского царя в чертогах есть палата: Она не золотом, не бархатом богата; Не в ней алмаз венца хранится за стеклом: Но сверху до низу, во всю длину, кругом,
Сыплет дождик большие горошины, Рвется ветер, и даль нечиста. Закрывается тополь взъерошенный Серебристой изнанкой листа.
Твои знамена – не мои! Врозь наши головы. Не изменить в тисках Змеи Мне Духу – Голубю.
В сердце, как в зеркале, тень, Скучно одной – и с людьми… Медленно тянется день От четырех до семи!
Тёмна ноченька, не спится, Выйду к речке на лужок. Распоясала зарница В пенных струях поясок.
1 Перерытые – как битвой Взрыхленные небеса. Рытвинами – небеса.
И я слыхал, что божий свет Единой дружбою прекрасен, Что без нее отрады нет, Что жизни б путь нам был ужасен,
Зачем я ею [очарован]? Зачем расстаться должен с ней? Когда б я не был избалован Цыганской жизнию моей.
Цветов и неживых вещей Приятен запах в этом доме. У грядок груды овощей Лежат, пестры, на черноземе.
Ясное утро не жарко, Лугом бежишь налегке. Медленно тянется барка Вниз по Оке.
Вот такой, какой есть, Никому ни в чём не уважу, Золотою плету я песнь, А лицо иногда в сажу.
В одну лунную ночь Лиса кралась вокруг курятника и заметила Петуха, сидевшего высоко на насесте — вне её досягаемости. — Добрые вести, добрые вести! — закричала она. — Что за вести? — спросил Петух. — Царь Лев объявил всеобщее перемирие, — сказала Лиса. —
Приближается к Каиру судно С длинными знамёнами Пророка. По матросам угадать нетрудно, Что они с востока.
Когда твой друг на глас твоих речей Ответствует язвительным молчаньем; Когда свою он от руки твоей, Как от змеи, отдернет с содроганьем;
Скребницей чистил он коня, А сам ворчал, сердясь не в меру: "Занес же вражий дух меня На распроклятую квартеру!
Давно — отвергнутый тобою, Я шел по этим берегам И, полон думой роковою, Мгновенно кинулся к волнам.
Как ясен Август, нежный и спокойный, Сознавший мимолётность красоты. Позолотив древесные листы, Он чувства заключил в порядок стройный.
Eingeschlafen auf der Lauer Oben ist der alte Ritter; Drüber gehen Regenschauer, Und der Wald rauscht durch das Gitter.
Alle stehn um dich herum: Photograph und Mutti und ein Kasten, schwarz und stumm, Felix, Tante Putti …
(Из Байрона) Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая: Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Мне снится старый друг, который стал врагом, но снится не врагом, а тем же самым другом.
Лемносской бог тебя сковал Для рук бессмертной Немезиды, Свободы тайный страж, карающий кинжал, Последний судия Позора и Обиды.
Я вырван был из жизни тесной, Из жизни скудной и простой, Твоей мучительной, чудесной, Неотвратимой красотой.
Покидая город в тихий час, Долго я глядел в твои глаза. Помню, как из этих чёрных глаз Покатилась светлая слеза,
Весна на радость не похожа, И не от солнца желт песок. Твоя обветренная кожа Лучила гречневый пушок.
Встретим пришельца лампадкой, Тихим и верным огнем. Только ни вздоха украдкой, Ни вздоха о нем!
По дорогам, от мороза звонким, С царственным серебряным ребенком Прохожу. Всё – снег, всё – смерть, всё – сон. На кустах серебряные стрелы.
Нет, нет, не должен я, не смею, не могу Волнениям любви безумно предаваться; Спокойствие мое я строго берегу И сердцу не даю пылать и забываться;
И снова, как огни мартенов, Огни грозы над головой… Так кто же победил: Мартынов Иль Лермонтов в дуэли той?
Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть. Ходят волны где-нибудь в каморке, спрятанные в худенькую грудь.
Bсе равно ты не слышишь, все равно не услышишь ни слова, все равно я пишу, но как странно писать тебе снова, но как странно опять совершать повторенье прощанья. Добрый вечер. Kак странно вторгаться в молчанье.
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.