5801 Жуковский В. А. К Воейкову («Воейков, дай же знать…»)
Воейков, дай же знать, Что Дерптские Немчурки! Пора уж перестать Играть нам с ними в жмурки!
Для поиска произведения воспользуйтесь поиском или используйте алфавитный указатель для выбора автора.
Воейков, дай же знать, Что Дерптские Немчурки! Пора уж перестать Играть нам с ними в жмурки!
Рассказать вам, друзья, как смельчак Робин Гуд, – Бич епископов и богачей, – С неким Маленьким Джоном в дремучем лесу Поздоровался через ручей?
Могла бы – взяла бы В утробу пещеры: В пещеру дракона, В трущобу пантеры.
Всему внимая чутким ухом, – Так недоступна! Так нежна! – Она была лицом и духом Во всем джигитка и княжна.
Колокол стонет, Девушка плачет, И слезы по четкам бегут. Насильно,
Наш добрый Царь, тебе мы пьем — Да слава путь твой увенчает! Твой меч благословен Творцом! Он не разит, но защищает!
Завораживающая! Крест На́ крест складывающая руки! Разочарование! Не крест Ты – а страсть, как смерть и как разлука.
Царь благодушный, царь с евангельской душою, С любовью к ближнему святою, Принять, державный, удостой Гимн благодарности простой!
Если ты меня разлюбишь, Не могу я разлюбить; Хоть другого ты полюбишь, Буду всё тебя любить;
Скажи мне: где переняла Ты обольстительные звуки И как соединить могла Отзывы радости и муки?
Дурак и старая кокетка — всё равно: Румяны, горсть белил — всё знание его!..
Вот вам, прелестные сестрицы, Дюваль и с ним какой-то Госс-Степан; Взяв на себя чужие лицы, На час введите нас в обман,
Преодоленье Косности русской – Пушкинский гений? Пушкинский мускул
Сперва меняя тип за типом, Клим для своих забавных од Все типы заменил Антипом, Так что Антип стал антип-од.
В подвалах – красные окошки. Визжат несчастные гармошки, – Как будто не было флажков, Мешков, штыков, большевиков.
Милостивый государь Василий Львович и ваше сиятельство князь Петр Андреевич! Вот прямо одолжили, Друзья! вы и меня писать стихи взманили.
Не успокоюсь, пока не увижу. Не успокоюсь, пока не услышу. Вашего взора пока не увижу, Вашего слова пока не услышу.
Краткий контекст: Начиная рассказ о своих странствиях, Одиссей впервые называет себя и говорит о родной Итаке. Ни обещания Калипсо, ни чары Цирцеи не смогли заставить его забыть дом. Прежде, однако, вам имя свое назову, чтоб могли вы Знать обо мне, чтоб, покуда еще мной не встречен последний День, и в далекой стране я считался вам гостем любезным.
Пред судилище Миноса Собралися для допроса Подле Стиксовых брегов Души бледные скотов.
Вы родились певцом и пажем. Я – с золотом в кудрях. Мы – молоды, и мы еще расскажем О королях.
Второй бригады из-за фронта Перед тобою мой Пегас, Хоть сбросил он Беллерофонта, Всё ж на смотру – не ровен час.
Взгляните на него, поэта наших дней, Лежащего во прахе пред толпою: Она - кумир его, и ей Поет он гимн, венчанный похвалою.
Какое отравное зелье Влилось в моё бытиё! Мученье моё, веселье, Святое безумье моё.
О Клим! дела твои велики! Но кто хвалил тебя? Родня и два заики.
Ах! если б мой милый был роза-цветок, Его унесла бы я в свой уголок; И там украшал бы мое он окно; И с ним я душой бы жила заодно.
Из всякого сердца вынется Какой-нибудь да привет. Да здравствует именинница На много лет!
А плакала я уже бабьей Слезой – солонейшей солью. Как та – на лужочке – с граблей – Как эта – с серпочком – в поле.
Волны и молодость – вне закона! Тронулся Дон. – Погибаем. – Тонем. Ветру веков доверяем снесть Внукам – лихую весть:
– Мама, долго ль? Мама, скоро ль? Мама, время Замуж – мне!
…О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть – святыни – всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому – запрета нет на Кремль!
На бренность бедную мою Взираешь, слов не расточая. Ты – каменный, а я пою, Ты – памятник, а я летаю.
Вихрем бедствия гонимый, Без кормила и весла, В океан неисходимый Буря челн мой занесла.
Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! Словно ясная тучка зарей, Ты погаснул, собрат молодой!
Всё так же, так же в морскую синь – Глаза трагических героинь. В сей зал, бесплатен и неоглядн, Глазами заспанных Ариадн
Маска – музыка… А третье Что любимое? – Не скажет. И я тоже не скажу. Только знаю, только знаю
Гафиз убит. А что его убило, — Свой чёрный глаз, дитя, бы ты спросила. Жестокий негр! как он разит стрелами! Куда ни бросит их — везде могила.
Он будет прав, потомства суд!.. И прав, и грозен будет он: Чей мертвый слух не потрясут Ни клич добра, ни братьев стон,
Тебя я пуще ждал всего, Чтоб труд спугнуть отрадной грезой, – Ты ж остроумья своего Меня засыпал митральезой.
(В апреле 1786) Цветок смиренный полевой! Не в добрый час ты встречен мной: Как вел я плуг, твой стебелек
В час веселый всяк пророк! Вот мое Вам предсказанье! Перестанет дуться рок! Кратко скорби испытанье!
Горные испанцы вместе с религиею, законами, честью и свободою предков своих визиготфов сохранили и употребление языка романского. То были необразованные люди, характера дикого, гордые, отважные, не способные покорствовать рабскому игу. Каждая долина была особенною малою областью. В сих долинах властвовали графы, коим короли визиготфские вверяли наблюдение правосудия в мирные дни и предводительство народного войска во дни военные.
1 На бурке под тенью чинары Лежал Ахмет Ибрагим, И руки скрестивши, татары
Когда б родиться в свет и жить Лишь значило: пойти в далекий путь без цели, Искать безвестного, с надеждой не найтить, И от младенческой спокойной колыбели
Мы перемены в нем дождались, Но пользы нет и нет пока: Переменили ямщика, А клячи прежние остались.
С корзиной, полною цветов, на голове Из сумрака аллей она на свет ступила, — И побежала тень за ней по мураве, И пол-лица ей тень корзины осенила;
Высокого предчувствия Порывы и томленье, Души, господства жаждущей, Кипящее стремленье
Когда-то я была майором, Тому уж много, много лет — И вы мне в будущем сулили Блеск генеральских эполет —
На этой странице представлен рейтинг стихотворений, основанный на автоматическом анализе данных из некоторых социальных сетей. В этом анализе учитываются многие параметры, такие как количество посещений этих ресурсов, отзывы читателей, упоминания стихотворений в социальных сетях и многое другое.