В комитет, учрежденный по случаю похорон Павловский векши, или белки, от депутата Жуковского

Прошу меня не осуждать, Что я промедлил суд свой дать О надписях покойной белке! Здесь дело шло не о безделке! Я прежде должен был узнать О том, какой была породы Покойница с большим хвостом, Как жизнь вела, и как потом Лишившися своей свободы (Быть может за грехи свои), С домашней веточки вскочила В карман безжалостный Ильи, Как сделался карман могила, И прочее. Вот мой ответ! Зверок покойный был поэт! За то, что он явиться в свет Дерзнул с своею музой мелкой, Обиженный им Аполлон Велел, чтобы по смерти он Еще бродил по свету белкой, Безумным рифмачам в урок! Но Феб и в гневе своенравен: Поэт был как поэт бесславен, Зато стал славен как зверок! Илья искал в лесу забавы, Но всё на свете сем обман! Он белку спрятал в свой карман! Потом карман стал храмом славы Для осужденного певца! Пока поэт искал венца Себе в горячке вдохновенья, Он был добычею забвенья! Но только что он белкой стал И равнодушно променял На рощу, волю и орехи Все стихотворные утехи — Судьбе разгневанной назло Его бессмертие нашло! О ты, задохшийся в кармане Неумолимого Ильи, Хотя, бедняк, стихи твои И скрыты навсегда в тумане Забвенья для грядущих лет, Но для тебя забвенья нет! Судьбы напрасно вероломство! Ты белкой перейдешь в потомство!.. Теперь, как избранный судья, Осмелюсь вам представить я На беспристрастное решенье Мое о надписях сужденье. Их шесть готово нумеров — Все хороши! без дальних слов! Но похвалой, признайтесь сами, Не должно бременить могил: Илья же белку задушил; На что ж ее душить стихами! К тому ж — скажу на всякий страх — Не всё в прекрасных сих стихах Для всех покажется прекрасно: Вот, например, в одних есть Dreck! Но в наш благопристойный век К могиле подойти опасно С такой душистой похвалой; В сем слове, правда, смысл простой, Оно и кратко, и понятно; И знаем мы, что человек И все его надежды — Dreck! Но Dreck для вкуса неприятно! — В других есть Hadzy-Padzy... Нет, Таких стихов не примет свет! Они и черствы и не гладки! К тому ж на камнях гробовых Мы ищем надписей простых: На них не нужны нам загадки. Чтоб Hadzy-Padzy объяснить, В веках грядущих, может быть, Ученость завела бы споры, И доброй белки мирный прах Надолго б поселил в умах Недоуменье и раздоры! На что ж могилой белки нам Времен грядущих докторам Давать несчастный случай драться За смысл неизъяснимых слов И в толкованьях завираться. Короче — выбор мой готов: Для блага докторов почтенных Из надписей, мне порученных, Назначил я одну — и вот Ее смиренный перевод: „Веселое дитя природы, В лесу беспечно я жила, И в нем довольства и свободы Изображением была. Но бросил неизбежный камень Судьбою посланный Илья, И вмиг, как будто легкий пламень, Потухла быстро жизнь моя! И мне приют могила стала, И камень тяжкий надо мной; Но счастье здесь, и я знавала: Жила и Божий свет был мой!“