Большой Каретный 1962
- Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном.
Советский поэт, бард и актёр, оставивший глубокий след в русской культуре. Его творчество охватывает широкий спектр тем — от глубоко личных до социально значимых, включая любовь, войну, бытовую жизнь и социальную несправедливость. Высоцкий известен своим уникальным стилем исполнения, характеризующимся особенной эмоциональностью и выразительностью. Его песни, исполненные под гитару, завоевали огромную популярность и любовь слушателей, несмотря на официальное непризнание и сложности с распространением его работ в Советском Союзе. Высоцкий также был талантливым актёром, сыгравшим ряд запоминающихся ролей в театре и кино. Его творчество и сегодня остаётся актуальным, вдохновляя новые поколения.
- Где твои семнадцать лет? - На Большом Каретном. - Где твои семнадцать бед? - На Большом Каретном.
Мне этот бой не забыть нипочём — Смертью пропитан воздух, А с небосклона бесшумным дождём Падали звёзды.
Всего лишь час дают на артобстрел - Всего лишь час пехоте передышки, Всего лишь час до самых главных дел: Кому - до ордена, ну а кому - до "вышки"
На Братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают.
Здесь вам не равнина — здесь климат иной. Идут лавины одна за одной, И здесь за камнепадом ревет камнепад. И можно свернуть, обрыв обогнуть, -
Если друг оказался вдруг И не друг, и не враг, а — так; Если сразу не разберешь, Плох он или хорош, —
Рвусь из сил — и из всех сухожилий, Но сегодня — опять как вчера: Обложили меня, обложили — Гонят весело на номера!
Я не люблю фатального исхода. От жизни никогда не устаю. Я не люблю любое время года, Когда веселых песен не пою.
Ты идешь по кромке ледника, Взгляд не отрывая от вершины. Горы спят, вдыхая облака, Выдыхая снежные лавины.
Здесь лапы у елей дрожат на весу, Здесь птицы щебечут тревожно. Живешь в заколдованном диком лесу, Откуда уйти невозможно.
Почему всё не так? Вроде всё как всегда: То же небо — опять голубое, Тот же лес, тот же воздух и та же вода, Только он не вернулся из боя.
Сегодня не слышно биенья сердец - Оно для аллей и беседок. Я падаю, грудью хватая свинец, Подумать успев напоследок:
Разбег, толчок... И - стыдно подыматься: Во рту опилки, слезы из-под век,- На рубеже проклятом два двенадцать Мне планка преградила путь наверх.
Есть телевизор - подайте трибуну,- Так проору - разнесется на мили! Он - не окно, я в окно и не плюну,- Мне будто дверь в целый мир прорубили.
Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю… Что-то воздуху мне мало — ветер пью, туман глотаю… Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!
- Товарищи ученые! Доценты с кандидатами! Замучились вы с иксами, запутались в нулях! Сидите, разлагаете молекулы на атомы, Забыв, что разлагается картофель на полях.
Спасибо вам, мои корреспонденты — Все те, кому ответить я не смог, - Рабочие, узбеки и студенты — Все, кто писал мне письма, — дай вам бог!
Еще ни холодов, ни льдин. Земля тепла. Красна калина. А в землю лег еще один На Новодевичьем мужчина.
Средь оплывших свечей и вечерних молитв, Средь военных трофеев и мирных костров Жили книжные дети, не знавшие битв, Изнывая от мелких своих катастроф.
Замок временем срыт и укутан, укрыт В нежный плед из зеленых побегов, Но развяжет язык молчаливый гранит - И холодное прошлое заговорит
Час зачатья я помню неточно. Значит, память моя однобока. Но зачат я был ночью, порочно, И явился на свет не до срока.
Когда вода всемирного потопа Вернулась вновь в границы берегов, Из пены уходящего потока На берег тихо выбралась любовь
Как засмотрится мне нынче, как задышится?! Воздух крут перед грозой, крут да вязок. Что споётся мне сегодня, что услышится? Птицы вещие поют - да все из сказок.
Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, Вся Канатчикова дача К телевизору рвалась.
Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем,- Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом: Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,- Не скажу про живых, а покойников мы бережем.
Мой черный человек в костюме сером!.. Он был министром, домуправом, офицером, Как злобный клоун он менял личины И бил под дых, внезапно, без причины.
Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка,- Чувствую - дышу и хорошею... Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска, Изловчась, мне прыгнула на шею.