Капитан Бопп : Повесть

На корабле купеческом «Медузе», Который плыл из Лондона в Бостон, Был капитаном Бопп, моряк искусный, Но человек недобрый; он своих Людей так притеснял, был так безстыдно Развратен, так ругался дерзко всякой Святыней, что его весь экипаж Смертельно ненавидел; наконец Готов был вспыхнуть бунт и капитану б Не сдобровать... Но Бог решил иначе. Вдруг занемог опасно капитан; Над кораблем команду принял штурман; Больной же, всеми брошенный, лежал В каюте: экипаж решил, чтоб он Без помощи издох, как зараженный Чумой, и это с злобным смехом было Ему объявлено. Уж дни четыре, Снедаемый болезнию, лежал Один он, и никто не смел к нему Войти, чтобы хоть каплею воды Его язык изсохший освежить, Иль голову повисшую его Подушкой подпереть, иль добрым словом Его больную душу ободрить; Он был один, и страшно смерть глядела Ему в глаза. Вдруг слышит он однажды, Что в дверь его вошли, и что ему Сказал умильный голос: «Каковы Вы, капитан?» — То мальчик Роберт был, Ребенок лет двенадцати; ему Стал жалок капитан; но на вопрос Больной сурово отвечал: тебе Какое дело? Убирайся прочь! Однако на другой день мальчик снова Вошел в каюту и спросил: «Не нужно ль Чего вам, капитан?» — Ты это, Роберт? — Чуть слышным голосом спросил больной. «Я, капитан». — Ах, Роберт, я страдал Всю ночь. — «Позвольте мне, чтоб я умыл Вам руки и лицо; вас это может Немного освежить». — Больной кивнул В знак своего согласья головою. А Роберт, оказав ему услугу Любви, спросил: «Могу ли, капитан, Теперь обрить вас?» — Это также было Ему позволено. Потом больного Роберт Тихонько приподнял, его подушки Поправил; наконец, смелее ставши, Сказал: «Теперь я напою вас чаем». И капитан спокойно соглашался На все; он глубоко вздыхал и с грустной Улыбкою на мальчика смотрел. Уверен будучи, что от своих Людей он никакого милосердья Надеяться не должен, в злобе сердца Решился он ни с кем не говорить Ни слова. Лучше умереть сто раз, Он думал, чем от них принять услугу. Но милая заботливость ребенка Всю внутренность его поколебала; Непримиримая его душа Смягчилась, и в глазах его, дотоле Свирепо мрачных, выступили слезы. Но дни его уж были сочтены; Он видимо слабел и наконец Уверился, что жизнь его была На тонком волоске; и ужас душу Его схватил, когда предстали разом Ей смерть и вечность; с страшным криком совесть Проснулась в нем; но ей не поддалась бы Его железная душа; он молча б Покинул свет, озлобленный, ни с кем Не примиренный, если б милый голос Ребенка, посланнаго Богом, вдруг Его не пробудил. И вот однажды Когда, опять к нему вошедши, Роберт Спросил: «Не лучше ли вам капитан?» Он простонал отчаянно: ах! Роберт, Мне тяжело; с моим погибшим телом Становится ежеминутно хуже. А с бедною моей душою!.. Что Мне делать? Я великий нечестивец! Меня ждет ад; я ничего иного Не заслужил; я грешник, я навеки Погибший человек. — «Нет, капитан, Вас Бог помилует; молитесь». — Поздно Молиться; для меня уж боле нет Надежды на спасенье. Что мне делать? Ах! Роберт, что со мною будет? — Так Свое дотоль безчувственное сердце Он исповедывал перед ребенком; И Роберт делал все, чтоб возбудить В нем бодрость — но напрасно. Раз, когда По-прежнему вошел в каюту мальчик, Больной, едва дыша, ему сказал: Послушай, Роберт, мне пришло на ум, Что, может быть, на корабле найдется Евангелье; попробуй, поищи. — И подлинно, Евангелье нашлося. Когда его больному подал Роберт, В его глазах сверкнула радость. Роберт, Сказал он, это мне поможет, верно Поможет. Друг, читай; теперь узнаю, Чего мне ждать и в чем мое спасенье. Сядь, Роберт, здесь; читай; я буду слушать. «Да что же мне читать вам, капитан?» — Не знаю, Роберт; я ни разу в руки Не брал Евангелья; читай, что хочешь, Без выбора, как попадется. — Роберт Раскрыл евангелье и стал читать, И два часа читал он. Капитан, К нему с постели голову склонив, Его с великой жадностию слушал; Как утопающий за доску, он За каждое хватался слово; но При каждом слове молниею страшной Душа в нем озарялась; он вполне Все недостоинство свое постигнул, И правосудие Творца предстало Ему с погибелью неизбежимой; Хотя и слышал он святое имя Спасителя, но верить он не смел Спасению. Оставшися один, Во всю ту ночь он размышлял о том, Что было читано; но в этих мыслях Его душа отрады не нашла. На следующий день, когда опять Вошел в каюту Роберт, он ему Сказал: мой друг, я чувствую, что мне Земли уж не видать; со мною дело Идет к концу поспешно; скоро буду Я брошен через борт; но не того Теперь боюсь я... что с моей душою, С моею бедною душою будет! Ах, Роберт, я погиб, погиб навеки! Не можешь ли помочь мне? Помолися, Друг, за меня. Ведь ты молитвы знаешь? «Нет, капитан; я никакой другой Молитвы, кроме Отче наш не знаю; Я с матерью вседневно поутру И ввечеру ее читал». — Ах! Роберт, Молися за меня; стань на колена; Проси, чтоб Бог явил мне милосердье; За это Он тебя благословит. Молися, друг, молися о твоем Отверженном, безбожном капитане. — Но Роберт медлил; а больной его Просил и убеждал, ежеминутно Со стоном восклицая: Царь небесный, Помилуй грешника меня. — И оба Рыдали. — Ради Бога на колена Стань, Роберт, и молися за меня. — И увлеченный жалостию мальчик Стал на колена и, сложивши руки, В слезах воскликнул: «Господи, помилуй Ты моего больного капитана. Он хочет, чтоб Тебе я за него Молился — я молиться не умею. Умилосердись Ты над ним; он бедный Боится, что ему погибнуть должно — Ты, Господи, не дай ему погибнуть. Он говорит, что быть ему в аду — Ты, Господи, возьми его на небо; Он думает, что дьявол овладеет Его душой, — Ты, Господи, вели, Чтоб ангел Твой вступился за него. Мне жалок он; его больного все Покинули; но я, пока он жив, Ему служить не перестану; только Спасти его я не умею; сжалься Над ним Ты, Господи, и научи Меня молиться за него». — Больной Молчал; невинность чистая, с какою Ребенок за него молился, всю Его проникла душу; он лежал Недвижим, стиснув руки, погрузив В подушки голову, и слез потоки Из глаз его бежали. Роберт, кончив Свою молитву, вышел; он был также Встревожен; долго он, едва дыханье Переводя, на палубе стоял, И перегнувшись через борт, смотрел На волны. Ввечеру он, возвратившись К больному, до ночи ему читал Евангелье, и капитан его С невыразимым слушал умиленьем. Когда же Роберт на другое утро Опять явился, он был поражен, Взглянув на капитана, переменой, В нем происшедшей: страх, который так Усиливал естественную дикость Его лица, носившаго глубокий Страстей и бурь душевных отпечаток, Исчез; на нем сквозь покрывало скорби, Сквозь бледность смертную сияло что-то Смиренное, веселое, святое, Как будто луч той светлой благодати, Которая от Бога к нам на вопль Молящаго раскаянья нисходит. — Ах! Роберт, — тихим голосом больной Сказал, — какую ночь провел я! Что Со мною было! Я того, мой друг, Словами выразить не в силах. Слушай: Когда вчера меня оставил ты, Я впал в какой-то полусон; душа Была полна евангельской святыней, Которая проникнула в нее, Когда твое я слушал чтенье; вдруг Перед собою, здесь, в ногах постели, Увидел я — кого же? Самого Спасителя Христа; Он пригвожден Был ко кресту; и показалось мне, Что будто встал я и приполз к Его Ногам и закричал, как тот слепой, О коем ты читал мне: Сын Давидов, Иисус Христос, помилуй. И тогда Мне показалось, будто на меня — Да! на меня, мой друг, на твоего Злодея капитана Он взглянул... О, как взглянул! какими описать Словами этот взгляд! Я задрожал; Вся к сердцу кровь прихлынула; душа Наполнилась тоскою смерти; в страхе, Но и с надеждой, я к Нему поднять Осмелился глаза... и что же? Он... Да, Роберт!.. Он отверженному мне С небесной милостию улыбнулся! О! что со мною сделалось тогда! На это слов язык мой не имеет. Я на Него глядел... глядел... и ждал... Чего я ждал? не знаю; но о том Мое трепещущее сердце знало. А Он с Креста, который весь был кровью, Бежавшею из ран Его, облит, Смотрел так благостно, с такой прискорбной И нежной жалостию на меня... И вдруг Его уста пошевелились, И я Его услышал голос... чистый, Пронзающий всю душу, сладкий голос; И Он сказал мне: ободрись и веруй! От радости разорвалося сердце В моей груди, и я перед Крестом Упал с рыданием и криком... но Видение исчезло; и тогда Очнулся я; мои глаза открылись... Но сон ли это был? Нет, не сон. Теперь я знаю: Тот меня спасет, Кто ко Кресту за всех и за меня Был пригвожден; я верую тому, Что Он сказал на Вечери Святой, Переломивши хлеб и вливши в чашу Вино во оставление грехов. Теперь уж мне не страшно умереть; Мой Искупитель жив; мои грехи Мне будут прощены. Выздоровленья Не жду я более и не желаю; Я чувствую, что с жизнию разстаться Мне должно скоро; и ее покинуть Теперь я рад... — При этом слове Роберт, Дотоле плакавший в молчаньи, вдруг С рыданием воскликнул: «Капитан, Не умирайте; нет, вы не умрете». — На то больной с усмешкой отвечал: Не плачь, мой добрый Роберт; Бог явил Свое мне милосердье; и теперь Я счастлив; но тебя мне жаль, как сына Родного жаль; ты должен здесь остаться На корабле меж этих нечестивых Людей, один, неопытный ребенок... С тобою будет то же, что со мной! Ах! Роберт, берегись, не попади На страшную мою дорогу; видишь Куда ведет она. Твоя любовь Ко мне была, друг милый, велика; Тебе я всем обязан; ты мне Богом Был послан в страшный час... ты указал мне, И сам того не зная, путь спасенья; Благослови тебя за то Всевышний! Другим же всем на корабле скажи Ты от меня, что я прошу у них Прощенья, что я сам их всех прощаю, Что я за них молюсь. — Весь этот день Больной провел спокойно; он с глубоким Вниманием Евангелие слушал. Когда ж настала ночь, и Роберт с ним Простился, он его с благословеньем, Любовию и грустью проводил Глазами до дверей каюты. Рано На следующий день приходит Роберт В каюту; двери отворив, он видит, Что капитана нет на прежнем месте: Поднявшися с подушки, он приполз К тому углу, где Крест ему во сне Явился; там, к стене оборотясь Лицом, в дугу согнувшись, головой Припав к постеле, крепко стиснув руки. Лежал он на коленях. То увидя, Встревоженный, в дверях каюты Роберт Остановился. Он глядит и ждет, Не смея тронуться; минуты две Прошло... и вот он наконец шепнул Тихонько: «Капитан!» — ответа нет. Он, два шага ступив, шепнул опять Погромче: «Капитан!» — но тихо все; И все ответа нет. Он подошел К постеле. «Капитан!» — сказал он вслух. По-прежнему все тихо. Он рукой Его ноги коснулся: холодна Нога, как лед. В испуге закричал Он громко: «Капитан!» — и за плечо Его схватил. Тут положенье тела Переменилось; медленно он навзничь и Упал; и тихо голова легла Сама собою на подушку; были Глаза закрыты, щеки бледны, вид Спокоен, руки сжаты на молитву.