301 Цветаева М. Комедьянт — 1. Я помню ночь на склоне ноября…
Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По-диккенсовски – тусклый и туманный,
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о мистике, которые погружают в мир тайн, загадок и сверхъестественного. Эти произведения исследуют неизведанные глубины человеческого сознания и необъяснимые явления, приглашая читателя на встречу с неизведанным.
Всего произведений в базе на эту тему: 436
Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По-диккенсовски – тусклый и туманный,
На этой земле я невольный жилец, Зато самовольно ее не оставлю! Единственный долг мой – прожить как боец И мир целовать огневыми устами.
За часом час бежит и падает во тьму, Но властно мой флюид прикован к твоему. Сомкнулся круг навек, его не разорвать, На нём нездешних рек священная печать.
Да, этот храм и дивен, и печален, Он — искушенье, радость и гроза, Горят в окошечках исповедален Желаньем истомлённые глаза.
Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.
Знайте, с Олимпа Являются боги К нам не одни; Только что Бахус придет говорливый,
Розовый рот и бобровый ворот – Вот лицедеи любовной ночи. Третьим была – Любовь. Рот улыбался легко и нагло.
Дни настают борьбы и торжества, Достигнет Русь завещанных границ, И будет старая Москва Новейшею из трех ее столиц.
Любо мне в комнате ночью стоять у окошка в потемках, Если луна с высоты прямо глядит на меня И, проникая стекло, нарисует квадраты лучами По полу, комнату всю дымом прозрачным поя,
Вечерний дым над городом возник, Куда-то вдаль покорно шли вагоны, Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны, В одном из окон полудетский лик
Где вы, красивые девушки, Вы, что ответить не можете, Вы, что меня оставляете Ослабевающим голосом
«Что ты, голубчик, задумчив сидишь, Слышишь — не слышишь, глядишь — не глядишь? Утро давно, а в глазах у тебя, Я посмотрю, и не день и не ночь».
Други его – не тревожьте его! Слуги его – не тревожьте его! Было так ясно на лике его: Царство мое не от мира сего.
Как сонный, как пьяный, Врасплох, не готовясь. Височные ямы: Бессонная совесть.
Я не печалюсь, что с природы Покров, ее скрывавший, снят, Что древний лес, седые воды Не кроют фавнов и наяд.
Неслышный, мелкий падал дождь, Вдали чернели купы рощ, Я шёл один средь трав высоких, Я шёл и плакал тяжело
Я до сих пор не позабыл Цветов в задумчивом раю, Песнь ангелов и блеск их крыл, Её, избранницу мою.
Над страшною бездной дорога бежит, Меж жизнью и смертию мчится; Толпа великанов ее сторожит; Погибель над нею гнездится.
Es lächelt der See… С озера веет прохлада и нега, Отрок заснул, убаюкан у брега — Блаженные звуки
Какой мудрейшею из мудрых пифий Поведан будет нам нелицемерный Рассказ об иудеянке Юдифи, О вавилонянине Олоферне?
Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь! Слышишь дальний рёв гиены, Это значит — скоро ночь.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
(Булату Окуджаве) Странный гость побывал у меня в феврале. Снег занес мою крышу еще в январе, предоставив мне замкнутость дум и деяний.
Здесь, где миры спокойны, Где смолкнут в тишине Ветров погибших войны, Я вижу сны во сне:
Иду межой среди овса На скрытую, в кустах, дорогу, А впереди горят леса - Приносит леший жертву богу.
А я уж стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий, И повествует мне гекзаметром Вергилий О высшей радости земли.
Можно увидеть на этой картинке Ангела, солнце и озеро Чад, Шумного негра в одной пелеринке И шарабанчик, где сёстры сидят,
Во тьме пещерной и утробной Аму-Дарьяльских котловин Всегда с другим себе подобный, Холодный греется рубин…
Молюсь звезде моих побед, Алмазу древнего востока, Широкой степи, где мой бред — Езда всегда навстречу рока.
1. …Они бежали до утра, А на день спрятались в кустах, И хороша была нора
[1] А в лёгком утреннем тумане Над скалами береговыми Ещё переливалось имя,
Закричал громогласно В сине-черную сонь На дворе моем красный И пернатый огонь.
Приехал Коля. Тотчас слухи, Во всех вселившие испуг: По дому ночью ходят духи И слышен непонятный стук.
Над морем встал ночной туман, Но сквозь туман ещё светлее Горит луна — большой тюльпан Заоблачной оранжереи.
Наш хозяин щурится, как крыса. Поздно. Скучно. Каждый зол и пьян. Сыплет пепел рыжая Алиса В до краев наполненный стакан.
Замирает дыханье, и ярче становятся взоры Перед странно-волнующим ликом твоим, Неизвестность, Как у путника, дерзко вступившего в дикие горы И смущённого видеть ещё неоткрытую местность.
Нет, к Лете не иди, не выжимай Из чёрных трав убийственные вина, Чела бледнеющего не венчай Пурпурным виноградом Прозерпины.
На путях зелёных и земных Горько счастлив тёмной я судьбою. А стихи? Ведь ты мне шепчешь их, Тайно наклоняясь надо мною.
От всех заклятий Трисмегиста — Орфеевых алмазных слов Для твари, чистой и нечистой, Для звёзд и адовых столбов
Его глаза — подземные озёра, Покинутые царские чертоги. Отмечен знаком высшего позора, Он никогда не говорит о Боге.
1 Из-за свежих волн океана Красный бык приподнял рога, И бежали лани тумана
1 Сознавая лишь постоянство, Без страданий и без услад В неродившееся пространство
1 Мир когда-то был легок, пресен, Бездыханен и недвижим И своих трагических песен
Рядами тянутся колонны По белым коридорам сна. Нас путь уводит потаённый И оглушает тишина.
Сегодня ты придешь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.
Ярче золота вспыхнули дни, И бежала Медведица-ночь. Догони её, князь, догони, Зааркань и к седлу приторочь!
Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, Вы улыбнулись и отказали бесстрастно. Любит высокое небо и древние звёзды поэт, Часто он пишет баллады, но редко он ходит в балет.
Три лестницы, ведущие на небо, Я видел. И восходят по одной Из них взалкавшие вина и хлеба. Она висит над страшной глубиной,
Под свесом шумных тополевых Кустов, в тени, Кипридин сын Покоился у вод перловых, Биющих с гор, и факел с ним
Перед дружиной на коне Гаральд, боец седой, При свете полныя луны, Въезжает в лес густой.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о мистике, которые погружают в мир тайн, загадок и сверхъестественного. Эти произведения исследуют неизведанные глубины человеческого сознания и необъяснимые явления, приглашая читателя на встречу с неизведанным.