1551 Силен И. Кому ты служишь
Мы все поставлены на службу: кто дому, кто чужой войне, кто хлебу, ремеслу и дружбе, кто тьме, притворной тишине.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.
Всего произведений в базе на эту тему: 1969
Мы все поставлены на службу: кто дому, кто чужой войне, кто хлебу, ремеслу и дружбе, кто тьме, притворной тишине.
Она не тянет вверх росток, чтоб он скорее стал высоким, не мерит каждый лепесток своим нетерпеливым оком.
Отпуск — лишь краткое С жизнью свиданье. Где даже счастью Отмерено расписанье.
Весенний день. И тихо, и светло. Как будто мир очнулся ненароком. И ветер, сбросив сонное тепло, Взметнулся вдруг широким, лёгким током.
Не всякое «ты должен» — тяжесть, Не всякий упрёк — знак вражды. Порой в требованиях скрыто Желанье спасти от беды.
Черти морские меня полюбили, Рыщут за мною они по следам: В Финском поморье недавно ловили, В Архипелаг я — они уже там!
Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес… Все та же вдаль тропинка вьется снова, Все тот же лес.
Жарко, мучительно жарко… Но лес недалёко зелёный… С пыльных, безводных полей дружно туда мы спешим. Входим… в усталую грудь душистая льётся прохлада; Стынет на жарком лице едкая влага труда.
С горы скатившись, камень лег в долине — Как он упал? никто не знает ныне — Сорвался ль он с вершины сам собой, Иль был низринут волею чужой!..
Нет веры к вымыслам чудесным, Рассудок все опустошил И, покорив законам тесным И воздух, и моря, и сушу,
Средь Рима древнего сооружалось зданье — То Нерон воздвигал дворец свой золотой; Под самою дворца гранитною пятой Былинка с кесарем вступила в состязанье:
Веленью высшему покорны, У мысли стоя на часах, Не очень были мы задорны, Хоть и со штуцером в руках.
Великий Карл, прости! — Великий, незабвенный, Не сим бы голосом тревожить эти стены — И твой бессмертный прах смущать, о исполин, Жужжанием страстей, живущих миг один!
(Из Гейне) Над морем, диким полуночным морем Муж-юноша стоит — В груди тоска, в уме сомненья, —
Враг отрицательности узкой, Всегда он в уровень шел с веком: Он в человечестве был русской, В науке был он человеком.
(Из «Фауста» Гёте) V Державный Дух! ты дал мне, дал мне все, О чем молил я! Не вотще ко мне
За нашим веком мы идем, Как шла Креуза за Энеем: Пройдем немного — ослабеем, Убавим шагу — отстаем.
(Из «Фауста» Гёте) IV Зачем губить в унынии пустом Сего часа благое достоянье?
Кто Время и Вечность В себе совместил, От всякого горя Себя оградил.
(Из «Фауста» Гёте) II «Кто звал меня?» — «О страшный вид!»
Уже великое небесное светило, Лиюще с высоты обилие и свет, Начертанным путем годичный круг свершило И в ново поприще в величии грядет! —
(Из Шиллера) С временщиком Фортуна в споре К убогой Мудрости летит: «Сестра, дай руку мне — и горе
Увы, что нашего незнанья И беспомо́щней и грустней? Кто смеет молвить: до свиданья Чрез бездну двух или трех дней?
Я не ценю красот природы, Когда душа потрясена, Когда свинцовая невзгода Тмит бедный дух кошмаром сна.
Сновиденье, Пробужденье, Тает мгла. Как весною,
Как ещё вы правили вселенной И, забав на лёгких помочах, Свой народ водили вожделенный, Чада сказок в творческих ночах, —
В душе, измученной годами, Есть неприступный чистый храм, Где всё нетленно, что судьбами В отраду посылалось нам.
Вселенной целой потеряв владенье, Ты не крушись о том, оно ничто. Стяжав вселенной целой поклоненье, Не радуйся ему — оно ничто.
Когда стародавний Святой Отец Рукой спокойной Из туч гремящих
Напрасно жизнь зовешь ты жалкою ошибкой, И, тихо наклонясь усталой головой, Напрасно смотришь ты с язвительной улыбкой На благородный подвиг свой.
Была пора – своей игрою, Своею ризою стальною Морской простор меня пленял; Я дорожил и в тишь и в бури
С коршуном сходно, Что, на тяжёлых утренних тучах Тихим крылом почивая, Ищет добычи, — пари,
Морщины думы и совета Не красят твоего лица: Со звонкой лирою поэта Плющом довольствуйся певца.
Каждое чувство бывает понятней мне ночью, и каждый Образ пугливо-немой дольше трепещет во мгле; Самые звуки доступней, даже когда, неподвижен, Книгу держу я в руках, сам пробегая в уме
Как ум к ней идет, как к ней чувство идет, Как чувство с умом в ней умеет сродниться, Умеет родное найти – и на нем Так ярко и тонко всегда отразиться.
Кричат перепела, трещат коростели, Ночные бабочки взлетели, И поздних соловьев над речкою вдали Звучат порывистые трели.
Кто писал стихи иль прозу? Кто дарит вот эту розу? То ж выходит, да не то! В этом весь вопрос опасный,
Люди нисколько ни в чем предо мной не виновны, я знаю, Только я тут для себя утешенья большого не вижу. День их торопит всечасно своею тяжелой заботой, Ночь, как добрая мать, принимает в объятья на отдых.
Мы с тобой не просим чуда: Только истинное чудно; Нет для духа больше худа, Как увлечься безрассудно.
Мы, Шемзеддин, со чадами своими, Мы, шейх Гафиз и все его монахи, — Особенный и странный мы народ. Удручены и вечных жалоб полны,
На зелёных уступах лесов Неизменной своей белизной Вознеслась ты под свод голубой Над бродячей толпой облаков.
Не будь, о богослов, так строг! Не дуйся, моралист, на всех! Блаженства всюду ищем мы, — А это уж никак не грех!
Ты, что с неба и вполне Все страданья укрощаешь И несчастного вдвойне Вдвое счастьем наполняешь,—
О помыслах Гафиза Лишь он один да Бог на небе знает. Ему он только сердце Греховное и пылкое вверяет.
Обремененный славой мира, Сравняйся с смоквою полей; Она тем ниже гнется долу, Чем смокв обильнее на ней.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.