51 Тютчев Ф. И. Как птичка, раннею зарей…
Как птичка, раннею зарей Мир, пробудившись, встрепенулся… Ах, лишь одной главы моей Сон благодатный не коснулся…
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений о старости, которые отражают мудрость, накопленные опыты и изменения, связанные с процессом старения. Эти произведения исследуют различные аспекты пожилой жизни, от потери и ностальгии до принятия и празднования зрелости.
Всего произведений в базе на эту тему: 106
Как птичка, раннею зарей Мир, пробудившись, встрепенулся… Ах, лишь одной главы моей Сон благодатный не коснулся…
Мы ждем тебя, спеши, Бухаров, Брось царскосельских соловьев, В кругу товарищей гусаров Обычный кубок твой готов;
Вижу, снова небо тмится, Немощь крадется по мне, И душе моей не снится Ничего по старине.
Поредели, побелели Кудри, честь главы моей, Зубы в деснах ослабели, И потух огонь очей.
Житье тому, любезный друг, Кто страстью глупою не болен, Кому влюбиться недосуг, Кто занят всем и всем доволен;
Джон Андерсон, сердечный друг! Как я сошлась с тобой, Был гладок лоб твой и как смоль Был черен волос твой.
Пришлося кончить жизнь в овраге: Я слаб и стар — нет сил терпеть! «Пьет, верно», — скажут о бродяге, — Лишь бы не вздумали жалеть!
– Пора! для этого огня – Стара! – Любовь – старей меня! – Пятидесяти январей
Под хладом старости угрюмо угасал Единый из седых орлов Екатерины. В крылах отяжелев, он небо забывал И Пинда острые вершины.
Ты мне велишь пылать душою: Отдай же мне протекши дни, С моей вечернею зарею Мое ты утро съедини!
Полуразрушенный, полужилец могилы, О таинствах любви зачем ты нам поешь? Зачем, куда тебя домчать не могут силы, Как дерзкий юноша, один ты нас зовешь?
Законная жена Есть ещё вино в глубокой чашке, И на блюде ласточкины гнёзда. От начала мира уважает
Руку бы снова твою мне хотелось пожать! Прежнего счастья, конечно, уже не видать, Но и под старость отрадно очами недуга Вновь увидать неизменно прекрасного друга.
Раньше людей Ермолай подымается, Позже людей с полосы возвращается, Разбогатеть ему хочется пашнею. Правит мужик свою нужду домашнюю
"Внемли, о Гелиос, серебряным луком звенящий, Внемли, боже кларосской, молению старца, погибнет Ныне, ежели ты не предыдишь слепому вожатым". Рек и сел на камне слепец утомленный. – Но следом
В старой тёмной девичьей, На пустом ларе, Села, согревается… Лунно на дворе,
Желтое поле. Солнечный полдень, Старая липа, Маленький мальчик
Нет, не прошла, певец наш вечно юный, Твоя пора: твой гений бодр и свеж; Ты пробудил давно молчавши струны, И звуки нас пленили те ж.
О веселая младость! о печальная старость! Та — поспешно от нас! эта — стремительно к нам!
Прости, мятежное души моей волненье, Прости, палящий огнь цветущих жизни лет, Прости, безумное за славою стремленье! Для вас в моей душе ни слез, ни вздоха нет!
Уж я не тот Философ страстный, Что прежде так любить умел, Моя весна и лето красно Ушли – за тридевять земель!
Нет боле искр живых на голос твой приветный — Во мне глухая ночь, и нет для ней утра… И скоро улетит — во мраке незаметный — Последний, скудный дым с потухшего костра.
Тому, что было, не бывать – Иные сны, иное племя; Зачем же рифмы призывать, Как будто прежнее то время?
Трепетный факел с вечерним мерцанием, Сна непробудного чуя истому, Немощен силой, но горд упованием, Вестнику света сдаю молодому.
В смущеньи ум, не свяжешь взглядом, И нем язык: Вы с гиацинтами – и рядом Больной старик.
Когда так нежно расточала Кругом приветы взоров ты, Ты мимолетно разгоняла Мои печальные мечты.
Когда дыханье множит муки И было б сладко не дышать, Как вновь любви расслышать звуки И как на зов тот отвечать?
С безумною отвагою поэта Дерзаю руки воздевать, Моля того священного портрета, Что только Феб умел списать,
Кричат перепела, трещат коростели, Ночные бабочки взлетели, И поздних соловьев над речкою вдали Звучат порывистые трели.
Гляжу с обычным умиленьем На ваши кроткие черты, И сердце светлым вдохновеньем Наполнил образ красоты.
Моего тот безумства желал, кто смежал Этой розы завои, и блестки, и росы; Моего тот безумства желал, кто свивал Эти тяжким узлом набежавшие косы.
Не смейся, не дивися мне, В недоуменьи детски грубом, Что перед этим дряхлым дубом Я вновь стою по старине.
Опять меня балуешь ты, И под искусной рукою Опять узоры и цветы Под быстрой расцвели иглою.
При свете лампады над чёрным сукном Монах седовласый сидит И рукопись держит в иссохших руках И в рукопись молча глядит.
Пускай мой старческий портрет Вам повторяет, что уж нет Во мне безумства прежней силы, Но что цветете вы душой,
На днях пускаемся мы в путь; Хотел бы видеться с тобою, Но домовой ко мне на грудь Вновь наступил своей пятою:
Веками, веками Свергала, взводила. Горбачусь – из серого камня – Сивилла. Пустынные очи
Голос – сладкий для слуха, Только взглянешь – светло. Мне что? – Я старуха, Мое время прошло.
– Годы твои – гора, Время твое – <царей.> Дура! любить – стара. – Други! любовь – старей:
Не краской, не кистью! Свет – царство его, ибо сед. Ложь – красные листья: Здесь свет, попирающий цвет.
И падает шелковый пояс К ногам его – райской змеей… А мне говорят – успокоюсь Когда-нибудь, там, под землей.
Есть колосья тучные, есть колосья тощие. Всех – равно – без промаху – бьет Господен цеп. Я видала нищего на соборной площади: Сто годов без малости, – и просил на хлеб.
Скоро уж из ласточек – в колдуньи! Молодость! Простимся накануне… Постоим с тобою на ветру! Смуглая моя! Утешь сестру!
Под ивой хата приткнулась криво. В той хате бабка варила пиво. Входили парни в лохматых шапках, Хвалили пиво, хвалили бабку.
Твои … черты, Запечатленные Кануном. Я буду стариться, а ты Останешься таким же юным.
– Ты расскажи нам про весну! – Старухе внуки говорят. Но, головою покачав, Старуха отвечала так:
Существования котловиною Сдавленная, в столбняке глушизн, Погребенная заживо под лавиною Дней – как каторгу избываю жизнь.
Юношам – жарко, Юноши – рдеют, Юноши бороду бреют. Старость – жалеет:
(Посвящается Вере Николаевне Фигнер) Лес увядает, и падает Листьев шумливый поток. Поздняя радость не радует:
Знаком с Вами будучи лично, Я рад Вам всегда угождать. Но в старости — вряд ли прилично В альбомы писать.
Откройте для себя нашу коллекцию стихотворений о старости, которые отражают мудрость, накопленные опыты и изменения, связанные с процессом старения. Эти произведения исследуют различные аспекты пожилой жизни, от потери и ностальгии до принятия и празднования зрелости.