1
Право, не клуб ли вороньего рода Около нашего нынче прихода? Вот и сегодня… ну, просто беда! Глупое карканье, дикие стоны… Кажется, с целого света вороны По вечерам прилетают сюда. Вот и еще, и еще эскадроны… Рядышком сели на купол, на крест, На колокольне, на ближней избушке,— Вон у плетня покачнувшийся шест: Две уместились на самой верхушке, Крыльями машут… Всё то же опять, Что и вчера… посидят, и в дорогу! Полно лениться! ворон наблюдать! Черные тучи ушли, слава богу, Ветер смирился: пройдусь до полей. С самого утра унылый, дождливый, Выдался нынче денек несчастливый: Даром в болоте промок до костей, Вздумал работать, да труд не дается, Глядь, уж и вечер — вороны летят… Две старушонки сошлись у колодца, Дай-ка послушаю, что говорят…
2
«Здравствуй, родная». — Как можется, кумушка? Всё еще плачешь никак? Ходит, знать, по́ сердцу горькая думушка, Слоено хозяин-большак? «Как же Ее плакать? Пропала я, грешная! Душенька ноет, болит… Умер, Касьяновна, умер, сердешная, Умер и в землю зарыт!
Ведь наскочил же на экую гадину! Сын ли мой не был удал? Сорок медведей поддел на рогатину — На сорок первом сплошал! Росту большого, рука что железная, Плечи — косая сажень; Умер, Касьяновна, умер, болезная,— Вот уж тринадцатый день!
Шкуру с медведя-то содрали, продали; Деньги — семнадцать рублей — За душу бедного Савушки подали, Царство небесное ей! Добрая барыня Марья Романовна На панихиду дала… Умер, голубушка, умер, Касьяновна,— Чуть я домой добрела.
Ветер шатает избенку убогую, Весь развалился овин… Словно шальная пошла я дорогою; Не попадется ли сын? Взял бы топорик — беда поправимая,— Мать бы утешил свою… Умер, Касьяновна, умер, родимая,— Надо ль? топор продаю.
Кто приголубит старуху безродную? Вся обнищала вконец! В осень ненастную, в зиму холодную Кто запасет мне дровец? Кто, как доносится теплая шубушка, Зайчиков новых набьет? Умер, Касьяновна, умер, голубушка,— Даром ружье пропадет!
Веришь, родная: с тоской да с заботами Так опостылел мне свет! Лягу в каморку, покроюсь тенётами, Словно как саваном… Нет! Смерть не приходит… Брожу нелюдимая, Попусту жалоблю всех… Умер, Касьяновна, умер, родимая,— Эх! кабы только не грех…
Ну, да и так… дай бог зиму промаяться,— Свежей травы мне не мять! Скоро избенка совсем расшатается, Некому поле вспахать. В город сбирается Марья Романовна, По миру сил нет ходить…. Умер, голубушка, умер, Касьяновна, И не велел долго жить!»
3
Плачет старуха. А мне что за дело? Что и жалеть, коли нечем помочь?.. Слабо мое изнуренное тело, Время ко сну. Недолга моя ночь: Завтра раненько пойду на охоту, До свету надо покрепче уснуть… Вот и вороны готовы к отлету, Кончился раут… Ну, трогайся в путь! Вот поднялись и закаркали разом. «Слушай, равняйся!» — Вся стая летит: Кажется, будто меж небом и глазом Черная сетка висит.
