401 Жуковский В. А. Завидую портрету моему!..
Завидую портрету моему! Холодною, бесчувственною тенью Он будет там, где жить бы сам хотел я Внимающей, любящею душою.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.
Всего произведений в базе на эту тему: 618
Завидую портрету моему! Холодною, бесчувственною тенью Он будет там, где жить бы сам хотел я Внимающей, любящею душою.
Нам славит древность Амфиона: От струн его могущих звона Воздвигся город сам собой... Правдоподобно, хоть и чудно.
О Нина, о Нина, сей пламень любви Ужели с последним дыханьем угаснет? Душа, отлетая в незнаемый край, Ужели во прахе то чувство покинет,
На корабле купеческом «Медузе», Который плыл из Лондона в Бостон, Был капитаном Бопп, моряк искусный, Но человек недобрый; он своих
Пять чернецов в далекий путь идут; Но им назад уже не возвратиться; В отечестве им боле не молиться: Они конец меж нехристей найдут.
В бурю, в легком челноке, Окруженный тучи мглою. Плыл младенец по реке, И несло челнок волною.
Мой друг утешительный! Тогда лишь покинь меня, Когда из души моей Луч жизни скроется!
Молитвой нашей Бог смягчился; Царевне жить еще велел: Опять к нам Ангел возвратился, Который уж к Нему летел.
I Чист душой ты был вчера, Ныне действуешь прекрасно — И от завтра жди добра;
I Боже, царя храни! Сильный, державный, Царствуй на славу нам,
В робком сердце ожиданье — Пред святилищем стою; Благодатное сиянье Оживит ли грудь мою?
Перед дверию Эдема Пери тихо слезы льет: Никогда не возвратиться Ей в утраченный Эдем!
На древней высоте Кремля, В великий праздник Воскресенья, Узрела Русская Земля Прекрасный день Его рожденья.
Боже! Царя храни! Славному долги дни Дай на земли! Гордых смирителю,
Раз Карл Великий морем плыл, И с ним двенадцать перов плыло, Их путь в Святую землю был; Но море злилося и выло.
==== I. ==== Иаков жил в земле, где Исаак Его отец жил прежде; в Хананейской Земле богатой; сыновья его
Был папа готов литургию свершать, Сияя в святом облаченье, С могуществом, данным ему, отпускать Всем грешникам их прегрешенья.
Мое дитя, со мною от купели Твой первый шаг житейский соверши; Твои глаза едва еще прозрели; Едва зажжен огонь твоей души...
Клеанту ум вскружил Платон. Мечтал ежеминутно он О той гармонии светил, О коей мудрый говорил.
ХОР Ты, ливший от печали Потоки горьких слез, Воззрев на святотатный
О! вы, которые в молитвах и слезах Теснились вкруг моей страдальческой постели, Которые меня в борьбе с недугом зрели, О дети, о друзья! на мой спокойный прах
Здесь Никодимову похоронили тушу! К себе он милостив, а к ближнему был строг; Зато, когда отдать он вздумал Богу душу, Его души не принял Бог!
Итак, Твой гроб с мольбой объемлю; Итак, покинула Ты землю, Небесно-чистая душа; Как Божий ангел, соверша
<small>'1789'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый,
В старинны годы жили-были Два рыцаря, друзья; Не раз они в Сион ходили, Желанием горя,
ʼТ is the clime of the East; ʼt is the land of the Sun — Can he smile on such deeds as his children have done? Oh! wild as the accents of loversʼ farewell Are the hearts which they bear, and the tales which they tell.
1 Чей старый терем на горе крутой Рисуется с зубчатою стеной? Бессменный царь синеющих полей,
1 Оставленная пустынь предо мной Белеется вечернею порой. Последний луч на ней еще горит;
Плачь! плачь! Израиля народ, Ты потерял звезду свою; Она вторично не взойдет — И будет мрак в земном краю;
Катерина, Катерина, Удалая голова! Из святого Августина Ты заимствуешь слова.
Глава I 1 Наш век смешон и жалок, — всё пиши Ему про казни, цепи да изгнанья,
Земли достигнув наконец, От бурь спасенный провиденьем. Святой владычице пловец Свой дар несет с благоговеньем.
Заутра с свечкой грошевою Явлюсь пред образом святым: Мой друг! остался я живым, Но был уж смерти под косою:
Митрополит, хвастун бесстыдный, Тебе прислав своих плодов, Хотел уверить нас, как видно, Что сам он бог своих садов.
Могущий бог садов – паду перед тобой, Прияп, ты, коему всё жертвует в природе<?> Твой лик уродливый поставил я с мольбой [В моем смиренном огороде],
Тургенев, верный покровитель Попов, евреев и скопцов, Но слишком счастливый гонитель И езуитов, и глупцов,
В сиянии и в радостном покое, У трона вечного творца, С улыбкой он глядит в изгнание земное, Благословляет мать и молит за отца.
Черти морские меня полюбили, Рыщут за мною они по следам: В Финском поморье недавно ловили, В Архипелаг я — они уже там!
Нас всех, собравшихся на общий праздник снова, Учило нынче нас Евангельское Слово В своей священной простоте: «Не утаится Град от зрения людского,
Великий день Кирилловой кончины — Каким приветствием сердечным и простым Тысячелетней годовщины Святую память мы почтим?
«Не дай нам духу празднословья»! Итак, от нынешнего дня Ты в силу нашего условья Молитв не требуй от меня.
Там, где на высоте обрыва Воздушно-светозарный храм Уходит выспрь — очам на диво — Как бы парящий к небесам,
Царь благодушный, царь с евангельской душою, С любовью к ближнему святою, Принять, державный, удостой Гимн благодарности простой!
О Николай, народов победитель, Ты имя оправдал свое! Ты победил! Ты, господом воздвигнутый воитель, Неистовство врагов его смирил…
Корабль в густом, сыром тумане Как бы затерянный стоит… Недавней бурей в океане, Компас изломанный молчит,
Не в первый раз волнуется Восток, Не в первый раз Христа там распинают, И от креста луны поблекший рог Щитом своим державы прикрывают.
Не знаю я, коснется ль благодать Моей души болезненно-греховной, Удастся ль ей воскреснуть и восстать, Пройдет ли обморок духовный?
Нет, карлик мой! трус беспримерный! Ты, как ни жмися, как ни трусь, Своей душою маловерной Не соблазнишь Святую Русь…
Флаги веют на Босфоре, Пушки празднично гремят, Небо ясно, блещет море, И ликует Цареград.
Чертог Твой, Спаситель, я вижу украшен, Но одежд не имею, да вниду в него.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.