<small>'1789'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый, Сын Франции, дофин. Младенцем королева Любуясь, говорит: Он Франции надежда; Расти, мое дитя! Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет отец! И лет проходит мало... Сын Франции, дофин, Избитый, умирает У Симона в когтях... А мать на гильотине, Всей Франции в виду, Ругательной рукою Под нож кладет палач...
<small>'1812'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец светлокудрый; И честь ему отдать Седые гренадеры Становятся во фрунт: Ему завоевала Полсвета храбрость их. Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Он будет император, Когда умрет отец! И лет прошло немного... Дней новых Прометей, Угаснул император В неволе на скале; А сын, томимый прошлым Величием отца И сном времен чудесных, Исчах в тоске души...
<small>'1830'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Младенец, Людовика Святого милый внук. Еще лилися слезы На гроб его отца, Когда он Богоданным От всех был наречен. Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет король! И лет проходит мало... В изгнании король; В изгнанье Людовика Святого милый внук, Ему с клейнодом право Осталося одно: Надежды трость, чтоб тверже Он шел дорогой бед.
<small>'1848'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Дитя... Его был прадед Филипп Egalité; И весело играет Дитя на месте том, Где весело играли Предместники его. Толпясь к решетке сада, Народ кричит: Ура! Наследует престол он, Когда умрет король!.. Дитя, не верь их крику: Встречает криком чернь И ход к коронованью И к плахе страшный ход; Не верь тому, что крадет Здесь вор и точит моль; Не верь своей короне... Верь Богу одному.
<small>'18...'</small> Играет на широкой Террасе Тюльери Народ самодержавный; Им созданный король И им же сокрушенный Сказал венцу: прости! Близ места, где на плаху Взведен был Людовик, Сломив решетку сада, Ура! кричит толпа: Разрушены заграды; Теперь твоё — моё! И дней проходит мало... Расстрелян царь-народ; На тень Горы ступила Наполеона тень... Что дале?.. Бог не дремлет! В один — мы зрели — год Свершилося полвека! Он близко — день суда!
<small>'* * *'</small> Шагает по широкой Террасе Тюльери Кровавый, страшный призрак, И вопит день и ночь Он граду: горе! горе! И внемля грозный вопль, Трепещет ожиданьем Оцепененный град; А бедностью голодной Озлобленная чернь, Грабеж желанный чуя, Тайком свой точит нож. Но вдруг из мрака ночи Сверкнул граненый штык, Заговорил — всех бунтов Смиритель — барабан... Исчез кровавый призрак, И спрятала свой нож Благим советом пушки Наставленная чернь.
<small>'* * *'</small> Гуляет по широкой Террасе Тюльери Двойник Наполеона, Пока лишь Президент, Но скоро Император Наполеон Второй; Уже орлы сменяют Повсюду петуха; Свободу и равенство И братство на стенах Народ самодержавный Замазывать спешит; И всё, что опрокинул Бунтующий февраль, Воскрешено волшебством Второго декабря: Воскресли дюки, пэры, Полиции министр, И шитые мундиры, И съезды в Тюльери.
<small>'* * *'</small> Дала нам мелодраму Ты, Франция, свою; Полвека представленье Тянулося ее; Теперь, пять актов кончив, Дать хочешь водевиль; Но долго ль представленье Протянется его? Неопытный директор Театра невпопад Созвал двух несовместных Актеров вместе петь: Народ самодержавный С владыкою штыком. Им спеться невозможно: Они не знают нот, Ни такта — будут соло Поодиночке выть, То штык самоуправный, То бунтовщик-народ...
<small>'* * *'</small> О, Франция! такая ль Должна развязка быть Шестидесятилетних Накликанных тобой На все страны волнений, Кровавых сеч и зол? Суд Божий прав: из чаши, В которой буйно ты Цареубийства ужас, Безверия чуму, И бешенство разврата В один смешала яд — Святой воды здоровья Не можешь ты испить; Ни ты, ни зараженный Твоим безумством свет! Но есть спасенья чаша; Она перед тобой, — К ней, к ней со страхом Божьим И с верой приступи!..
