Василий Жуковский

С повязкой на глазах за шалости Фемида!
Уж наказание! уж подлинно обида!
Когда вам хочется проказницу унять,
Так руки ей связать.

О непостижное злоречие уму!
Поверю ли тому,
Чтобы, Морковкина, ты волосы чернила?
Я знаю сам, что ты их черные купила.

Для Клима все как дважды два!
Гораций, Ксенофонт, Бова,
Лаланд и Гершель астрономы,
И Мирамонд и Мушенброк

Сей камень над моей возлюбленной женой!
Ей там, мне здесь покой!

Трим счастия искал ползком и тихомолком;
Нашел — и грудь вперед, нос вздернул, весь иной!
Кто втерся в чин лисой,
Тот в чине будет волком.

Ты сердишься за то, приятель мой Гарпас,
Что сын твой по ночам сундук твой посещает!
И философия издревле учит нас,
Что скупость воровство рождает.

Испытанных друзей для новых забывать
Есть — цвет плоду предпочитать!

«Приятель, отчего присел?» —
«Злодей корону на меня надел!» —
«Что ж, я не вижу в этом зла!» —
«Ох, тяжела!»

Румян французских штукатура,
Шатер — не шляпа на плечах;
Под шалью тощая фигура,
Вихры на лбу и на щеках,

У нас в провинции нарядней нет Любови!
По моде с ног до головы:
Наколки, цвет лица, помаду, зубы, брови —
Все получает из Москвы!

Сибири управленьем
Мой предок славен был,
А я, судьбы веленьем,
Дормез себе купил.

«Скажи, чтоб там потише были! —
Кричал повытчику судья. —
Уже с десяток дел решили,
А ни единого из них не слышал я!»

Едва лишь что сказать удастся мне счастливо,
Как Древность заворчит с досадой: «Что за диво!
Я то же до тебя сказала, и давно!»
Смешна беззубая! Вольно

Дидона! как тобой рука судьбы играла!
Каких любовников тебе она дала!
Один скончался — ты бежала;
Другой бежал — ты умерла!

Барма, нашед Фому чуть жива, на отходе,
«Скорее! — закричал, — изволь мне долг платить!
Уж завтраков теперь не будешь мне сулить!» —
«Ох! брат, хоть умереть ты дай мне на свободе!» —

За нежный поцелуй ты требуешь сонета,
Но шутка ль быть творцом четырнадцати строк
На две лишь четки рифм? Скажи сама, Лилета:
„А разве поцелуй безделка!“ Дай мне срок!

Здесь кончил век Памфил, без толку од певец!
Сей грешный человек — прости ему творец! —
По смерти жить сбирался,
Но заживо скончался!

Мадригал

Как сладостно твоим присутствием пленяться!
И как опасно мне словам твоим внимать!

Эльмина к портрету своей матери,
писанному её дочерью, которых она в одно время лишилась

Мой жребий прежде был их страстно обожать;

Руше к своей жене и детям из тюрьмы,
посылая к ним свой портрет

О вы, которые в душе моей хранились!