301 Кольцов А. Неразгаданная истина
(Дума) Целый век я рылся В таинствах вселенной, До седин учился
Погрузитесь в стихотворения об истории, которые передают важные события и эпохи прошлого. Насладитесь поэзией, воспевающей исторические личности, значимые моменты и уроки, которые мы можем извлечь из истории.
Всего произведений в базе на эту тему: 422
(Дума) Целый век я рылся В таинствах вселенной, До седин учился
(Посвящаю Василию Петровичу Боткину) В Александровской слободке Пьют, гуляют молодцы, Всё опричники лихие,
Из лесов дремучих, северных Поднялась не тучка темная; А рать сильная, могучая — Царя грознова, Московскова.
(Памяти друга, А. П. Сребрянского) Не страшна мне, добру молодцу, Волга-матушка широкая,
Ходит оклик по горам, По долинам, по морям: Едет белый русский царь, Православный государь
1 Я не хочу, как многие из нас, Испытывать читателей терпенье, И потому примусь за свой рассказ
В старинны годы жили-были Два рыцаря, друзья; Не раз они в Сион ходили, Желанием горя,
O’er the glad waters of the dark blue sea, Our thoughts as boundless, and our souls as free, Far as the breeze can bear, the billows foam, Survey our empire, and behold our home.
Приветствую тебя, воинственных славян Святая колыбель! пришлец из чуждых стран, С восторгом я взирал на сумрачные стены, Через которые столетий перемены
О матушка! о родина! Не о себе печалимся, Тебя, родная, жаль. Ты, как вдова печальная,
Не громка моя лира, в ней нет Величавых, торжественных песен, Но придет, народится поэт, Вдохновеньем могуч и чудесен,
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир На урну Байрона взирает, И хору европейских лир
Прощай, отшельник бессарабской Лукавый друг души моей — Порадуй же меня не сказочкой арабской Но русской правдою твоей.
Он вышней волею небес Рожден в оковах службы царской; Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес, А здесь он – офицер гусарской.
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице, Венчанный лаврами, в блестящей багрянице, Спесиво развалясь, Ветулий молодой В толпу народную летит по мостовой?
Воспитанный под барабаном, Наш царь лихим был капитаном: Под Австерлицем он бежал, В двенадцатом году дрожал,
Не два волка в овраге грызутся, Отец с сыном в пещере бранятся. Старый Петро сына укоряет: "Бунтовщик ты, злодей проклятый!
"Черногорцы? что такое? — Бонапарте вопросил: — Правда ль: это племя злое, Не боится наших сил?
Начнем ab ovo: Мой Езерский Происходил от тех вождей, Чей в древни веки парус дерзкий
К чему холодные сомненья? Я верю: здесь был грозный храм, Где крови жаждущим богам Дымились жертвоприношенья;
"Послушайте: я сказку вам начну Про Игоря и про его жену, Про Новгород и Царство Золотое, А может быть про Грозного царя…"
На первой дней моих заре То было рано поутру в Кремле, То было в Чудовом монастыре. Я в келье был, и тихой и смиренной,
Австрийский царь привык забавить Собой и други и враги — Неаполь нос ему приставит, А русский царь роги.
Ты взял свой день… Замеченный от века Великою господней благодатью — Он рабский образ сдвинул с человека И возвратил семье — меньшую братью…
Средь Рима древнего сооружалось зданье — То Нерон воздвигал дворец свой золотой; Под самою дворца гранитною пятой Былинка с кесарем вступила в состязанье:
Великий день Карамзина Мы, поминая братской тризной, — Что скажем здесь, перед отчизной, На что б откликнулась она?
Великий Карл, прости! — Великий, незабвенный, Не сим бы голосом тревожить эти стены — И твой бессмертный прах смущать, о исполин, Жужжанием страстей, живущих миг один!
Во дни напастей и беды, Когда из Золотой орды В Москву баскаков насылали, Конечно, и тогда их выбирали,
Высокого предчувствия Порывы и томленье, Души, господства жаждущей, Кипящее стремленье
Царь благодушный, царь с евангельской душою, С любовью к ближнему святою, Принять, державный, удостой Гимн благодарности простой!
О Николай, народов победитель, Ты имя оправдал свое! Ты победил! Ты, господом воздвигнутый воитель, Неистовство врагов его смирил…
В те дни кроваво-роковые, Когда, прервав борьбу свою, В ножны вложила меч Россия — Свой меч, иззубренный в бою, —
Как насаждения Петрова, В Екатерининской долине Деревья пышно разрослись — Так насаждаемое ныне,
Над Россией распростертой Встал внезапною грозой Петр, по прозвищу четвертый, Аракчеев же второй.
Не в первый раз волнуется Восток, Не в первый раз Христа там распинают, И от креста луны поблекший рог Щитом своим державы прикрывают.
Ты ль это, Неман величавый? Твоя ль струя передо мной? Ты, столько лет, с такою славой, России верный часовой?..
Нет, карлик мой! трус беспримерный! Ты, как ни жмися, как ни трусь, Своей душою маловерной Не соблазнишь Святую Русь…
Небесный царь, благослови Твои благие начинанья — Муж несомненного призванья, Муж примиряющей любви…
Когда свершится искупленье И озарится вновь Восток — О, как поймут тогда значенье Великодушных этих строк.
Нет, мера есть долготерпенью, Бесстыдству также мера есть!.. Клянусь его священной тенью, Не все же можно перенесть!
Пала царственная Троя, Сокрушен Приамов град, И ахеяне, устроя Свой на родину возврат,
В Ночи лазурной почивает Рим… Взошла Луна и — овладела им, И спящий Град, безлюдно-величавый, Наполнила своей безмолвной славой…
Флаги веют на Босфоре, Пушки празднично гремят, Небо ясно, блещет море, И ликует Цареград.
Так! Он спасен — иначе быть не может! И чувство радости по Руси разлилось… Но посреди молитв, средь благодарных слез, Мысль неотступная невольно сердце гложет:
Хоть родом он был не славя́нин, Но был славянством всем усвоен, И честно он всю жизнь ему служил, Он много действовал, хоть мало жил,
Как солнце вешнее сияя, В лучах недаром ты взошел Во дни живительного мая На прародительский престол.
Всё дождь и дождь, и солнце лик свой прячет, А хлеб насущный наш гниет в снопах. И кажется, само-то небо плачет О прежних светлых, лучших наших днях.
(М. Дмитриеву, который поместил их в «Москвитянине») Как тебе достало духу Руси подличать в глаза? Карамзин тебе даст плюху,
Погрузитесь в стихотворения об истории, которые передают важные события и эпохи прошлого. Насладитесь поэзией, воспевающей исторические личности, значимые моменты и уроки, которые мы можем извлечь из истории.