О матушка! о родина! Не о себе печалимся, Тебя, родная, жаль. Ты, как вдова печальная, Стоишь с косой распущенной, С неубранным лицом!… Усадьбы переводятся, Взамен их распложаются Питейные дома!.. Поят народ распущенный, Зовут на службы земские, Сажают, учат грамоте,— Нужна ему она! На всей тебе, Русь-матушка, Как клейма на преступнике, Как на коне тавро, Два слова нацарапаны: „Навынос и распивочно“. Чтоб их читать, крестьянина Мудреной русской грамоте Не стоит обучать!..
А нам земля осталася… Ой ты, земля помещичья! Ты нам не мать, а мачеха Теперь… „А кто велел? — Кричат писаки праздные,— Так вымогать, насиловать Кормилицу свою!“ А я скажу: — А кто же ждал? — Ох! эти проповедники! Кричат: „Довольно барствовать! Проснись, помещик заспанный! Вставай! — учись! трудись!..“
Трудись! Кому вы вздумали Читать такую проповедь! Я не крестьянин-лапотник — Я божиею милостью Российский дворянин! Россия — не неметчина, Нам чувства деликатные, Нам гордость внушена! Сословья благородные У нас труду не учатся. У нас чиновник плохонький, И тот полов не выметет, Не станет печь топить… Скажу я вам не хвастая, Живу почти безвыездно В деревне сорок лет, А от ржаного колоса Не отличу ячменного, А мне поют: „Трудись!“
А если и действительно Свой долг мы ложно поняли И наше назначение Не в том, чтоб имя древнее, Достоинство дворянское Поддерживать охотою, Пирами, всякой роскошью И жить чужим трудом, Так надо было ранее Сказать… Чему учился я? Что видел я вокруг?.. Коптил я небо божие, Носил ливрею царскую. Сорил казну народную И думал век так жить… И вдруг… Владыко праведный!..»
Помещик зарыдал…
Крестьяне добродушные Чуть тоже не заплакали, Подумав про себя: «Порвалась цепь великая, Порвалась — расскочилася: Одним концом по барину, Другим по мужику!..»
