251 Жуковский В. А. Вчера я вас не убедил…
Вчера я вас не убедил Своею прозою убогой; С холодностью внимали строгой Вы все, что я ни говорил.
Исследуйте глубину человеческих эмоций и опыта через поэзию. Наша коллекция стихотворений о человеке отражает разнообразие чувств, от любви и радости до горя и раздумий.
Всего произведений в базе на эту тему: 334
Вчера я вас не убедил Своею прозою убогой; С холодностью внимали строгой Вы все, что я ни говорил.
Здесь Буквин-грамотей. Но что ж об нем сказать?; Был сердцем добр; имел смиренные желанья... И чести правила старался наблюдать, Как правила правописанья!
Грянем песню круговую Про Царя на русский лад. Царь наш любит Русь родную, Душу ей отдать он рад.
Две благородные феи однажды пришли к колыбели Принца, который впоследствии стал великим Монархом. „Дар мой младенцу, — сказала одна, — будь орлиный всезрящий Взор: перед ним ни одна в его обширных владеньях
Для Клима все как дважды два! Гораций, Ксенофонт, Бова, Лаланд и Гершель астрономы, И Мирамонд и Мушенброк
От Света светов луч излился, И Добродетель родилась! В тьме мир дремавший пробудился. Земля весельем облеклась;
Завистник ненавидит Любимое богами; Безумец, он в раздоре С любящими богами;
Итак, еще нам суждено Дорогой жизни повстречаться, И с милым прошлым заодно В воспоминанье повидаться.
Вот вам, слуга Фемиды верной, Записка с просьбою усердной, Состряпать маклерский патент, По просьбе ж Зверева смиренной,
Он совершил свое теченье И в бездне вечности исчез… Могилы пепел, разрушенье, Пучина бедствий, крови, слез —
Друг человечества и твердый друг закона, Смиренный в почестях и скромный средь похвал, Предстатель ревностный за древний град у трона — Каких ты доблестей в себе не сочетал?
Скажу вам сказку в добрый час! Друзья, извольте все собраться! Я рассмешу, наверно, вас — Как скоро станете смеяться.
Меня ты хочешь знать, я всё и ничего! Бываю видим я для взора твоего В такую только пору, Когда незрящему ничто не видно взору!
„Хочется мне узнать, — спросил Орел любопытный Раз у премудрой соседки Совы, — говорят, что на свете Есть какая-то птица Меропс, что она все летает Вверх хвостом, а вниз головою. Правда ли это?“ —
Всем владеет обаянье! Все покорствует ему! Очарованным покровом Облачает мир оно;
Минуту нас она собой пленяла! Как милый блеск, пропала из очес! Рука Творца ее образовала Не для земли, а для небес.
Здесь Лакомкин лежит — он вечно жил по моде! Зато и вечно должен был! А заплатил Один лишь долг — природе!..
I Чист душой ты был вчера, Ныне действуешь прекрасно — И от завтра жди добра;
Свои нам недостатки знать И в недостатках признаваться — Как небо и земля: скорей от бед страдать, Чем бед виною называться!
Здесь Никодимову похоронили тушу! К себе он милостив, а к ближнему был строг; Зато, когда отдать он вздумал Богу душу, Его души не принял Бог!
„Я на костре себя сжигаю!“ — И я горю, и в сердце пламень мой! — „Я каждый воскреснуть, умираю!“ — Бывает то ж, но чаще, и со мной! —
Дамон покинул свет: На гроб ему два слова: Был хром и ковылял сто лет! Довольно для хромова.
A Worm, a God! Young. «Ничтожный человек! что жизнь твоя? — Мгновенье, Взглянул на дне́вный луч — и нет тебя, пропал!
Вечерний колокол печально раздается, Бледнеющего дня последний час биет, Шумящие стада долины оставляют; Усталый земледел задумчиво идет
Меня раздели донага И достоверной были На лбу приделали рога И хвост гвоздем прибили...
К чему стремимся мы — никак нельзя постичь. У нас и радости наполовину с горем; Мы если спим — нас не разбудит бич, Уж если пьём — так разливанным морем,
От люльки до могилы, Покорные судьбе, Чтоб хлеб добыть себе, Мы тратим наши силы.
Лишь только память расшевелишь, — Припомнишь всё, как жизнь прошла. Я в жизни сделал много зла… Но только самому себе лишь.
Прощайте, папочка! Позвольте вас назвать Так, как в года былые вас мы звали. Кто знает, свидимся ль когда-нибудь опять И будет ли свиданье без печали?
Терпи… Пусть взор горит слезой, Пусть в сердце жгучие сомненья!.. Не жди людского сожаленья И, затаив в груди мученья,
То порыв безнадежной тоски, то опять, Встрепенувшись, вдруг я оживаю, Жадно дела ищу, рвусь любить и страдать, Беззаветно и слепо прощаю…
Ты помнишь - ночь вокруг торжественно горела И темный сад дремал, склонившись над рекой… Ты пела мне тогда, и песнь твоя звенела Тоской, безумною и страстною тоской…
I. На Испанию родную Призвал мавра Юлиан. Граф за личную обиду
О бедность! затвердил я наконец Урок твой горький! Чем я заслужил Твое гоненье, властелин враждебный, Довольства враг, суровый сна мутитель?..
Мы все поставлены на службу: кто дому, кто чужой войне, кто хлебу, ремеслу и дружбе, кто тьме, притворной тишине.
Не всякое «ты должен» — тяжесть, Не всякий упрёк — знак вражды. Порой в требованиях скрыто Желанье спасти от беды.
Нет, силой не поднять тяжелого покрова Седых небес… Все та же вдаль тропинка вьется снова, Все тот же лес.
За нашим веком мы идем, Как шла Креуза за Энеем: Пройдем немного — ослабеем, Убавим шагу — отстаем.
Ты зрел его в кругу большого света — То своенравно-весел, то угрюм, Рассеян, дик иль полон тайных дум, Таков поэт — и ты презрел поэта!
Харон Неужто, брат, из царства ты живых — Но ты так сух и тощ. Ей-ей, готов божиться, Что дух нечистый твой давно в аду томится!
Хоть родом он был не славя́нин, Но был славянством всем усвоен, И честно он всю жизнь ему служил, Он много действовал, хоть мало жил,
Натуры пасынок, проказ ее пример, Пиита, философ и унтер-офицер! Ограблен мачехой, обиженный судьбою, Имеешь редкий дар — довольным быть собою.
Был некто из портных искусный человек; Искусство в воровстве портные почитают, А иначе они портным не называют; Портной мой крал весь век.
Был некто из портных искусный человек; Искусство в воровстве портные почитают, А иначе они портным не называют; Портной мой крал весь век.
Все братья в жалости моей! Мне жалко нищих и царей, Мне жалко сына и отца… За будущую тень лица,
Голубиная купель, Небо: тридевять земель. Мне, за тем гулявшей за́ морем, Тесно в одиночной камере
Двух – жарче меха! рук – жарче пуха! Круг – вкруг головы. Но и под мехом – неги, под пухом Гаги – дрогнете вы!
Люди спят и видят сны. Стынет водная пустыня. Все у Господа – сыны, Человеку надо – сына.
Суда поспешно не чини: Непрочен суд земной! И голубиной – не черни Галчонка – белизной.
«Я не хочу – не могу – и не умею Вас обидеть…» Так из дому, гонимая тоской, – Тобой! – всей женской памятью, всей жаждой, Всей страстью – позабыть! – Как вал морской,
Исследуйте глубину человеческих эмоций и опыта через поэзию. Наша коллекция стихотворений о человеке отражает разнообразие чувств, от любви и радости до горя и раздумий.