251 Цветаева М. Волшебство
Чуть полночь бьют куранты, Сверкают диаманты, Инкогнито пестро. (Опишешь ли, перо,
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о мистике, которые погружают в мир тайн, загадок и сверхъестественного. Эти произведения исследуют неизведанные глубины человеческого сознания и необъяснимые явления, приглашая читателя на встречу с неизведанным.
Всего произведений в базе на эту тему: 388
Чуть полночь бьют куранты, Сверкают диаманты, Инкогнито пестро. (Опишешь ли, перо,
День багрянил, померкая, Скат лесистых берегов; Ре́ин, в зареве сияя, Пышен тёк между холмов.
Хрусталь мой волшебен трикраты: Под первым устоем ребра — Там руки с мученьем разжаты, Раскидано пламя костра.
Простерла Змея на горячих ступенях Зеленой туникой обтянутый стан, Народ перед нею стоит на коленях, И струны звенят и грохочет тимпам.
Тот дом был красная, слепая, Остроконечная стена, И только наверху, сверкая, Два узких виделись окна.
Бескрылый дух, землею полоненный, Себя забывший и забытый бог… Один лишь сон — и снова, окрыленный, Ты мчишься ввысь от суетных тревог.
После бессонной ночи слабеет тело, Милым становится и не своим, – ничьим. В медленных жилах еще занывают стрелы – И улыбаешься людям, как серафим.
На́ смех и на́ зло: Здравому смыслу, Ясному солнцу, Белому снегу –
Ты выдумал меня. Такой на свете нет, Такой на свете быть не может. Ни врач не исцелит, не утолит поэт, – Тень призрака тебя и день и ночь тревожит.
Приключилась с ним странная хворь, И сладчайшая на него нашла оторопь. Все стоит и смотрит ввысь, И не видит ни звезд, ни зорь
Толстый, качался он, как в дурмане, Зубы блестели из-под хищных усов, На ярко-красном его доломане Сплетались узлы золотых шнуров.
Никто не зрел, как ночью бросил в волны Эдвина злой Варвик; И слышали одни брега безмолвны Младенца жалкий крик.
Дедушка резал табак на прилавке; к нему подлетела С видом умильным Луиза. «Дедушка, сядь к нам, голубчик; Сядь, расскажи нам, как помнишь, когда сестра Маргарета Чуть не заснула». Вот Маргарета, Луиза и Лотта
I. "Скажи, какие заклинанья Имеют над тобою власть?" – Все хороши: на все призванья
Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья, И в оный час явлений и чудес Живая колесница мирозданья Открыто катится в святилище небес!
Мы выходим из столовой Тем же шагом, как вчера: В зале облачно-лиловой Безутешны вечера!
За стенами старого аббатства — Мне рассказывал его привратник — Что ни ночь творятся святотатства: Приезжает неизвестный всадник,
Зачарованный викинг, я шёл по земле, Я в душе согласил жизнь потока и скал, Я скрывался во мгле на моём корабле, Ничего не просил, ничего не желал.
1 Дщери Серафима водили кругом Свои золотые стада, Все кроме младшей: Бледная,
Ты, срывающая покров С катафалков и с колыбелей, Разъярительница ветров, Насылательница метелей,
Вдруг вошла Черной и стройной тенью В дверь дилижанса. Ночь
Лютня! Безумица! Каждый раз, Царского беса вспугивая: «Перед Саулом-Царем кичась»… (Да не струна ж, а судорога!)
Есть тёмный лес в стране моей; В него входил я не однажды, Измучен яростью лучей, Искать спасения от жажды.
Вот арфа ее в обычайном углу, Гвоздики и розы стоят у окна, Полуденный луч задремал на полу: Условное время! Но где же она?
Вечерня отошла давно, [Но в кельях тихо и] темно. Уже и сам игумен строгой Свои молитвы прекратил
Заклинаю тебя от злата, От полночной вдовы крылатой, От болотного злого дыма, От старухи, бредущей мимо,
Девиз Таинственной похож На опрокинутое 8: Она - отраднейшая ложь Из всех, что мы в сознаньи носим.
В этот мой благословенный вечер Собрались ко мне мои друзья, Все, которых я очеловечил, Выведя их из небытия.
Черная, как зрачок, как зрачок, сосущая Свет – люблю тебя, зоркая ночь. Голосу дай мне воспеть тебя, о праматерь Песен, в чьей длани узда четырех ветров.
Где-то за лесом раскат грозовой, Воздух удушлив и сух. В пышную траву ушел с головой Маленький Эрик-пастух.
Я помню ночь на склоне ноября. Туман и дождь. При свете фонаря Ваш нежный лик – сомнительный и странный, По-диккенсовски – тусклый и туманный,
На этой земле я невольный жилец, Зато самовольно ее не оставлю! Единственный долг мой – прожить как боец И мир целовать огневыми устами.
За часом час бежит и падает во тьму, Но властно мой флюид прикован к твоему. Сомкнулся круг навек, его не разорвать, На нём нездешних рек священная печать.
Да, этот храм и дивен, и печален, Он — искушенье, радость и гроза, Горят в окошечках исповедален Желаньем истомлённые глаза.
Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.
Знайте, с Олимпа Являются боги К нам не одни; Только что Бахус придет говорливый,
Розовый рот и бобровый ворот – Вот лицедеи любовной ночи. Третьим была – Любовь. Рот улыбался легко и нагло.
Дни настают борьбы и торжества, Достигнет Русь завещанных границ, И будет старая Москва Новейшею из трех ее столиц.
Вечерний дым над городом возник, Куда-то вдаль покорно шли вагоны, Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны, В одном из окон полудетский лик
Где вы, красивые девушки, Вы, что ответить не можете, Вы, что меня оставляете Ослабевающим голосом
Други его – не тревожьте его! Слуги его – не тревожьте его! Было так ясно на лике его: Царство мое не от мира сего.
Как сонный, как пьяный, Врасплох, не готовясь. Височные ямы: Бессонная совесть.
Я не печалюсь, что с природы Покров, ее скрывавший, снят, Что древний лес, седые воды Не кроют фавнов и наяд.
Неслышный, мелкий падал дождь, Вдали чернели купы рощ, Я шёл один средь трав высоких, Я шёл и плакал тяжело
Я до сих пор не позабыл Цветов в задумчивом раю, Песнь ангелов и блеск их крыл, Её, избранницу мою.
Над страшною бездной дорога бежит, Меж жизнью и смертию мчится; Толпа великанов ее сторожит; Погибель над нею гнездится.
Es lächelt der See… С озера веет прохлада и нега, Отрок заснул, убаюкан у брега — Блаженные звуки
Какой мудрейшею из мудрых пифий Поведан будет нам нелицемерный Рассказ об иудеянке Юдифи, О вавилонянине Олоферне?
Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь! Слышишь дальний рёв гиены, Это значит — скоро ночь.
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о мистике, которые погружают в мир тайн, загадок и сверхъестественного. Эти произведения исследуют неизведанные глубины человеческого сознания и необъяснимые явления, приглашая читателя на встречу с неизведанным.