В этот мой благословенный вечер Собрались ко мне мои друзья, Все, которых я очеловечил, Выведя их из небытия.
Гондла разговаривал с Гафизом О любви Гафиза и своей, И над ним склонялись по карнизам Головы волков и лебедей.
Муза Дальних Странствий обнимала Зою, как сестру свою теперь, И лизал им ноги небывалый, Золотой и шестикрылый зверь.
Мик с Луи подсели к капитанам, Чтоб послушать о морских делах, И перед любезным Дон Жуаном Фанни сладкий чувствовала страх.
И по стенам начинались танцы, Двигались фигуры на холстах, Обезумели камбоджианцы На конях и боевых слонах.
Заливались вышитые птицы, А дракон плясал уже без сил, Даже Будда начал шевелиться И понюхать розу попросил.
И светились звёзды золотые, Приглашённые на торжество, Словно апельсины восковые, Те, что подают на Рождество.
«Тише крики, смолкните напевы! — Я вскричал — И будем все грустны, Потому что с нами нету девы, Для которой все мы рождены».
И пошли мы, пара вслед за парой, Словно фантастический эстамп, Через переулки и бульвары К тупику близ улицы Декамп.
Неужели мы Вам не приснились, Милая с таким печальным ртом, Мы, которые всю ночь толпились Перед занавешенным окном.
