51 Пушкин А. С. Румяный критик мой, насмешник толстопузый...
Румяный критик мой, насмешник толстопузый, Готовый век трунить над нашей томной музой, Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной, Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.
Всего произведений в базе на эту тему: 645
Румяный критик мой, насмешник толстопузый, Готовый век трунить над нашей томной музой, Поди-ка ты сюда, присядь-ка ты со мной, Попробуй, сладим ли с проклятою хандрой.
Ты не наследница Клероны, Не для тебя свои законы Владелец Пинда начертал; Тебе не много бог послал,
К кастрату раз пришел скрыпач, Он был бедняк, а тот богач. "Смотри, сказал певец без <->, — Мои алмазы, изумруды —
Песнь вторая Горькие размышления, сон, спасительная мысль Покаместь ночь еще не удалилась, Покаместь свет лила еще луна,
В простосердечии невежды Короче знать вас я желал, Но эти сладкие надежды Теперь я вовсе потерял.
Вот они, толстые ляжки Этой похабной стены. Здесь по ночам монашки Снимают с Христа штаны.
Молнию метнула глазами: «Я видела — с тобой другая. Ты самый низкий,
Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой. Пищит бедняжка вместо свисту, А ей твердят: Пой, птичка, пой!
Любезный именинник, О Пущин дорогой! Прибрел к тебе пустынник С открытою душой;
Арист! и ты в толпе служителей Парнасса! Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса; За лаврами спешишь опасною стезей, И с строгой критикой вступаешь смело в бой!
И засим, упредив заране, Что меж мной и тобою – мили! Что себя причисляю к рвани, Что честно́ мое место в мире:
Глухой глухого звал к суду судьи глухого, Глухой кричал: «Моя им сведена корова!» — "Помилуй, – возопил глухой тому в ответ: — Сей пустошью владел еще покойный дед".
«Глашенька! пустошь Ивашево — Треть состояния нашего: Не продавай ее, ангельчик мой! Выдай обратно задаток…»
Проклятый город Кишенев! Тебя бранить язык устанет. Когда-нибудь на грешный кров Твоих запачканных домов
Сатирик и поэт любовный, Наш Аристип и Асмодей, Ты не племянник Анны Львовны, Покойной тетушки моей.
Раз услышал бедный абиссинец, Что далеко, на севере, в Каире Занзибарские девушки пляшут И любовь продают за деньги.
В глуши, измучась жизнью постной, Изнемогая животом, Я не парю – сижу орлом И болен праздностью поносной.
Любезный Вяземский, поэт и камергер… (Василья Львовича узнал ли ты манер? Так некогда письмо он начал к камергеру, Украшенну ключом за Верность и за Веру)
Кто знает, что такое слава! Какой ценой купил он право, Возможность или благодать Над всем так мудро и лукаво
Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик
Тихий ветер. Вечер сине-хмурый. Я смотрю широкими глазами. В Персии такие ж точно куры, Как у нас в соломенной Рязани.
Песнь третия Пойманный бес Ах, отчего мне дивная природа Корреджио искусства не дала?
Однажды Олень пил воду из лесного водоёма и любовался своим отражением. — Ах, — говорил он, — где ещё увидишь такие величественные рога, такие ветвистые отростки! Жаль только, что ноги у меня столь тонки и хрупки — совсем не достойны носить такую благородную корону. В это мгновение появился Охотник и пустил вслед за ним стрелу.
Смеясь жестоко над собратом, Писаки русские толпой Меня зовут аристократом. Смотри, пожалуй, вздор какой!
В одну лунную ночь Лиса кралась вокруг курятника и заметила Петуха, сидевшего высоко на насесте — вне её досягаемости. — Добрые вести, добрые вести! — закричала она. — Что за вести? — спросил Петух. — Царь Лев объявил всеобщее перемирие, — сказала Лиса. —
Давно известная всем дура — Неугомонная цензура Кой-как питает нашу плоть — Благослови ее господь!
1 Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью,
Она пришла с мороза, Раскрасневшаяся, Наполнила комнату Ароматом воздуха и духов,
Посреди небесных тел Лик луны туманной. Как он кругл и как он бел! Точно блин с сметаной...
Когда я был влюблён (а я влюблён Всегда — в поэму, женщину иль запах), Мне захотелось воплотить свой сон Причудливей, чем Рим при грешных папах.
Младой Дафнис, гоняясь за Доридой, "Постой, – кричал, – прелестная! постой, Скажи: «Люблю» – и бегать за тобой Не стану я – клянуся в том Кипридой!"
Певец-Давид был ростом мал, Но повалил же Голиафа, Кот<орый><?> был<?> и генерал<?>, И, положусь<?>, не про<ще><?> гр<афа>.
У Кларисы денег мало, Ты богат – иди к венцу: И богатство ей пристало, И рога тебе к лицу.
Возможно ль? вместо роз, Амуром насажденных, [Тюльпанов гордо наклоненных,] Душистых ландышей, ясминов и лилей, [Которых ты всегда] любила
От всенощной вечор идя домой, Антипьевна с Марфушкою бранилась; Антипьевна отменно горячилась. "Постой, – кричит, – управлюсь я с тобой;
Царю небесный! Спаси меня От куртки тесной, Как от огня.
Благослови, поэт!.. В тиши Парнасской сени Я с трепетом склонил пред музами колени: Опасною тропой с надеждой полетел, Мне жребий вынул Феб, и лира мой удел.
Бог согнулся от заботы И затих. Вот и улыбнулся, вот и Много ангелов святых
Этот сорт народа — тих и бесформен, словно студень, —
Друзья! досужный час настал; Все тихо, всё в покое; Скорее скатерть и бокал! Сюда вино златое!
Нет воды вкуснее, чем в Романье, Нет прекрасней женщин, чем в Болонье, В лунной мгле разносятся признанья, От цветов струится благовонье.
Эх, жизнь моя, Улыбка девичья. За Гольдшмита пьем И за Галькевича.
Когда великое свершалось торжество, И в муках на кресте кончалось божество, Тогда по сторонам животворяща древа Мария-грешница и пресвятая дева,
Он прав, наш Вяземский! Я думал, что он льстец! Я в истине его катреня сомневался! Но в свой последний час вчера я сам признался, Что он тебя хвалил, спросясь у всех сердец!
Какие крохотны коровки! Есть, право, менее булавочной головки. Крылов. Мое собранье насекомых
Мансуров, закадышный друг, Надень венок терновый! Вздохни – и рюмку выпей вдруг За здравие Крыловой.
Люблю я в полдень воспаленный Прохладу черпать из ручья И в роще тихой, отдаленной Смотреть, как плещет в брег струя.
Вельможи толпою стояли И молча зрелища ждали; Меж них сидел Король величаво на троне;
Моя любовь к тебе сейчас — слоненок, Родившийся в Берлине, иль Париже И топающий ватными ступнями По комнатам хозяина зверинца.
(Из Гейне) В которую из двух влюбиться Моей судьбой мне суждено? Прекрасна дочь и мать прекрасна,
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.