151 Джалиль М. Избранник
Много к девушке-зорьке спешит женихов Из заморской чужой стороны, Все в парче да в атласе, и грузом даров Их ладьи золотые полны.
Откройте для себя стихотворения об искусстве, которые передают красоту и силу творчества. Насладитесь поэзией, воспевающей живопись, музыку, скульптуру и другие виды художественного выражения.
Всего произведений в базе на эту тему: 318
Много к девушке-зорьке спешит женихов Из заморской чужой стороны, Все в парче да в атласе, и грузом даров Их ладьи золотые полны.
Толпой пришли к поэту стар и млад, Уже гостями полон дом его. Поэт повел их в тот роскошный сад, Что вырастил близ сердца своего.
Пусть будет стих твой гибок, но упруг, Как тополь зеленеющей долины, Как грудь земли, куда вонзился плуг, Как девушка, не знавшая мужчины.
Лютня! Безумица! Каждый раз, Царского беса вспугивая: «Перед Саулом-Царем кичась»… (Да не струна ж, а судорога!)
Вполне понятно мне значенье Твоей болезненной мечты, Твоя борьба, твое стремленье, Твое тревожное служенье
Помилуй, трезвый Аристарх Моих бахических посланий, Не осуждай моих мечтаний И чувства в ветренных стихах:
Шалун, увенчанный Эратой и Венерой, Ты ль узника манишь в владения свои, В поместье мирное меж Пиндом и Цитерой, Где нежился Тибулл, Мелецкий и Парни?
1 Она одна меж дев своих стояла, Еще я зрю ее перед собой; Как солнце вешнее, она блистала
Охватила голову и стою, – Что людские козни! – Охватила голову и пою На заре на поздней.
Тщетно блуждает мой взор, измеряя твой мрамор начатый, Тщетно пытливая мысль хочет загадку решить: Что одевает кора грубо изрубленной массы? Ясное ль Тита чело, Фавна ль изменчивый лик,
Как сатирой безымянной Лик зоила я пятнал, Признаюсь: на вызов бранный Возражений я не ждал.
Дурная мать! – Моя дурная слава Растет и расцветает с каждым днем. То на пирушку заведет Лукавый, То первенца забуду за пером…
Творец великих вдохновений! Я сохраню в душе моей Очарование мгновений, Столь счастливых в близи твоей!
Открылось! — Не мечта ль? Свет новый! Нова сила Мой дух восторженный, как пламень, облекла! Кто, отроку, мне дал парение орла! — Се муз бесценный дар! — се вдохновенья крыла!
Микель Анджело, великий скульптор, Чистые линии лба изваял. Светлый, ласкающий, пламенный взор Сам Рафаэль, восторгаясь, писал.
О сердце, ты неблагодарно! Тебе — и розовый миндаль, И горы, вставшие над Арно, И запах трав, и в блесках даль.
Беда пришла для символиста: Брюсов Решил: «Теперь мне Северянин люб». Юдоль печали Фёдор Сологуб Сказал: «И я не из породы трусов».
Под рукой уверенной поэта Струны трепетали в лёгком звоне, Струны золотые, как браслеты Сумрачной царицы беззаконий.
Кому венец: богине ль красоты Иль в зеркале ее изображенью? Поэт смущен, когда дивишься ты Богатому его воображенью.
Его издавна любят музы, Он юный, светлый, он герой, Он поднял голову Медузы Стальной, стремительной рукой.
Я видел вас, я их читал, Сии прелестные созданья, Где ваши томные мечтанья Боготворят свой идеал.
Французских рифмачей суровый судия, О классик Депрео, к тебе взываю я: Хотя постигнутый неумолимым роком В своем отечестве престал ты быть пророком,
Что юный год дает цветам — Их девственный румянец; Что зрелый год дает плодам — Их царственный багрянец;
Этот город воды, колонад и мостов, Верно, снился тому, кто сжимая виски, Упоительный опиум странных стихов, Задыхаясь, вдыхал после ночи тоски.
На это скажут мне с улыбкою неверной: Смотрите, вы поэт уклонный, лицемерный, Вы нас морочите – вам слава не нужна, Смешной и суетной Вам кажется она;
В раздельной чёткости лучей И в чадной слитности видений Всегда над нами — власть вещей С ее триадой измерений.
Кристал, поэтом обновленный Укрась мой мирный уголок, Залог поэзии священной И дружбы сладостный залог.
Зачем твой дивный карандаш Рисует мой арапский профиль? Хоть ты векам его предашь, Его освищет Мефистофиль.
Благословен твой подвиг новый, Твой путь на север наш суровый, Где кратко царствует весна, [Но где Гафиза и Саади]
Взгляните на него, поэта наших дней, Лежащего во прахе пред толпою: Она - кумир его, и ей Поет он гимн, венчанный похвалою.
Внимали равнодушно мы Волненью древнего размера, Не увела нас тень Гомера На Илионские холмы.
Внимали сонно мы Певучести размера. Тень не вела Гомера Нас на свои холмы.
Когда внимали равнодушно мы Волненью величавого размера, Напрасно нас манила тень Гомера К себе на Илионские холмы.
Когда спокойно так и равнодушно мы Внимали музыке священного размера, Напрасно за собой звала нас тень Гомера На Илионские, туманные холмы.
Над сим Гильгамешем трудились Три мастера, равных друг другу, Был первым Син-Лики-Унинни, Вторым был Владимир Шилейко,
Как путник, препоясав чресла, Идёт к неведомой стране, Так ты, усевшись глубже в кресло, Поправишь на носу пенсне.
Низкорослый, большелобый, Эстетический пробор, Но в глазах ни тени злобы, Хоть он критик с неких пор.
Мне на Ваших картинах ярких Так таинственно слышна Царскосельских столетних парков Убаюкивающая тишина.
Христос сказал: «Убогие блаженны, Завиден рок слепцов, калек и нищих, Я их возьму в надзвёздные селенья, Я сделаю их рыцарями неба
Тебе, четырехстопный ямб Ритмически многообразный, Наш вынужденный дифирамб Блеснет, всех стоп игрой алмазной.
На Надеждинской улице Жил один Издатель стихов По прозванию
Долго молили о танце мы вас, но молили напрасно, Вы улыбнулись и отказали бесстрастно. Любит высокое небо и древние звёзды поэт, Часто он пишет баллады, но редко он ходит в балет.
Мы не ведаем распрей народов, повелительных ссор государей, Я родился слагателем сказок, Вы — плясуньей, певицей, актрисой. И в блистательном громе оркестра, в электрическом светлом пожаре Я любил Ваш задумчивый остров, как он явлен был тёмной кулисой.
Я сидела на песке У моста высокова. Нету лучше из стихов Александра Блокова.
Веки идут, и веки уходят, а пенье Гомера Всё раздаётся, и свеж, вечен Гомеров венец. Долго думав, природа вдруг создала и, создавши, Молвила так: одного будет Гомера земле!
Варвара Павловна, Элиза и Лизета, Не позабыла вас вам верная Анета! Плещеев здесь, и будет он готов В одиннадцать часов
Ведая прошлое, видя грядущее, скальд вдохновенный Сладкие песни поет в вечнозеленом венце, Он раздает лишь достойным награды рукой неподкупной — Славный великий удел выпал ему на земле.
Мой друг, усастый воин, Вот рукопись твоя; Промедлил, правда, я, Но, право, я достоин,
Моя вторая мать, друг юношеских лет, На память о любви ее мне подарила, И я, как памятник любви, ее хранила, И вечно сохранить дала себе обет, —
Откройте для себя стихотворения об искусстве, которые передают красоту и силу творчества. Насладитесь поэзией, воспевающей живопись, музыку, скульптуру и другие виды художественного выражения.