551 Лермонтов М. Ю. Смерть (Закат горит огнистой полосою...)
Закат горит огнистой полосою, Любуюсь им безмолвно под окном, Быть может, завтра он заблещет надо мною, Безжизненным, холодным мертвецом;
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о смерти, которые исследуют её неизбежность, мистику и влияние на жизнь. Эти произведения предлагают размышления о конце жизненного пути, потере близких и преодолении горя, отражая глубокие эмоции и исследуя человеческое восприятие конечности.
Всего произведений в базе на эту тему: 707
Закат горит огнистой полосою, Любуюсь им безмолвно под окном, Быть может, завтра он заблещет надо мною, Безжизненным, холодным мертвецом;
79 Два человека в этот страшной год, Когда всех занимала смерть одна, Хранили чувство дружбы. Жизнь их, род
Кто яму для других копать трудился, Тот сам в нее упал — гласит писанье так. Ты это оправдал, бостонный мой чудак, Топил людей — и утопился.
Терпи… Пусть взор горит слезой, Пусть в сердце жгучие сомненья!.. Не жди людского сожаленья И, затаив в груди мученья,
Я покинул кладбище унылое, Но я мысль мою там позабыл,— Под землею в гробу приютилася И глядит на тебя, мертвый друг!
I Повитый ризою полночного тумана, Под сладкий говор волн седого океана, Как путник под напев лесного соловья,
«Кто умер здесь? какой потери Печаль встревожила сердца? Откройте гробовые двери — Хочу взглянуть на мертвеца!
Не жалобной чайки могильные крики, Не сонного филина грустный напев, Не говор унылый с волной повилики, Не песни тоской сокрушаемых дев,
Устал я, устал я… мне время уснуть, О Русь! ты несчастна… я знаю… Но всё ж, озирая мой пройденный путь, Я к лучшему шаг замечаю.
Quand au front du convive, au beau sein de Délie La rose éblouissante<?> a terminé sa vie. ------ Soudain [se détachant] de sa tige natale
Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois S'éveillait… Меж тем, как изумленный мир На урну Байрона взирает, И хору европейских лир
Всё в таинственном молчаньи; Холм оделся темнотой; Ходит в облачном сияньи Полумесяц молодой.
Заутра с свечкой грошевою Явлюсь пред образом святым: Мой друг! остался я живым, Но был уж смерти под косою:
Не угрожай ленивцу молодому. Безвременной кончины я не жду. В венке любви к приюту гробовому Не думав ни о чем, без робких слез иду.
Чья мысль восторгом угадала, Постигла тайну красоты? Чья кисть, о небо, означала Сии небесные черты?
Султан ярится. Кровь Эллады И резвоскачет, и кипит. Открылись грекам древни клады, Трепещет в Стиксе лютый пит.
Соловей мой, соловейко, Птица малая лесная! У тебя ль, у малой птицы, Незаменные три песни,
Не два волка в овраге грызутся, Отец с сыном в пещере бранятся. Старый Петро сына укоряет: "Бунтовщик ты, злодей проклятый!
В сиянии и в радостном покое, У трона вечного творца, С улыбкой он глядит в изгнание земное, Благословляет мать и молит за отца.
Люблю сей Божий гнев! Люблю сие, незримо Во всем разлитое, таинственное Зло — В цветах, в источнике прозрачном, как стекло, И в радужных лучах и в самом небе Рима.
(Из «Федры» Расина) Едва мы вышли из Трезенских врат, Он сел на колесницу, окруженный Своею, как он сам, безмолвной стражей.
(Из Гёте) Был царь, как мало их ныне, — По смерть он верен был: От милой, при кончине,
На гробовой его покров Мы, вместо всех венков, кладем слова простые: Не много было б у него врагов, Когда бы не твои, Россия.
Уже великое небесное светило, Лиюще с высоты обилие и свет, Начертанным путем годичный круг свершило И в ново поприще в величии грядет! —
Опять весна! опять дрожат листы С концов берез и на макушке ивы. Опять весна! опять твои черты, Опять мои воспоминанья живы.
1 На гранит ступает твердо Неприступный Рауфенбах, И четыре башни гордо
Когда дыханье множит муки И было б сладко не дышать, Как вновь любви расслышать звуки И как на зов тот отвечать?
Там, где на красные ступени, У гроба, где стоите вы, Склонялись царские колени И венценосные главы,
Нас отпевают. В этот день Никто не подойдет с хулою: Всяк благосклонною хвалою Немую провожает тень.
Умолк твой голос навсегда И сердце жаркое остыло, Лампаду честного труда Дыханье смерти погасило.
Взвод, вперед, справа по три, не плачь! Марш могильный играй, штаб-трубач! Словно ясная тучка зарей, Ты погаснул, собрат молодой!
Тебя любили мы за резвость молодую, За нежность милых слов… Друг Митя, ты унес нежданно в жизнь иную Надежды стариков!
В обширном саду, испещренном живыми цветами, Где липа душистая солнца лучи преломила, Природа-волшебница дивный цветок насадила – Любимицу-розу в тени под густыми листами.
Нет, я не изменил. До старости глубокой Я тот же преданный, я раб твоей любви, И старый яд цепей, отрадный и жестокой, Еще горит в моей крови.
Прости! Разверстая могила Тебя отдаст родной земле… Скажи, что смерть изобразила На этом вдумчивом челе?
Если жить суждено и на свет не родиться нельзя, Как завидна, о странник почивший, твоя мне стезя! — Отдавался мысли широкой, доступной всему, Ты успел оглядеть, полюбить голубую тюрьму.
Ужель на вопль и зов молебный Ты безучастно промолчишь? Ужель улыбкой задушевной Семьи опять не озаришь?
Под палаткою пунцовой, Без невольников, один, С одалиской чернобровой Расстаётся властелин.
«Полно смеяться! что это с вами? Точно базар! Как загудело! словно пчелами Полон анбар».
Посмотри, наш боец зашатался, упал, Залило алой кровью всего. Что, он ранен легко – иль убит наповал? На плаще вы несите его.
Я в жизни обмирал и чувство это знаю, Где мукам всем конец и сладок томный хмель, Вот почему я вас без страха ожидаю, Ночь безрассветная и вечная постель!
Солнце садится, и ветер утихнул летучий, Нет и следа тех огнями пронизанных туч; Вот на окраине дрогнул живой и нежгучий, Всю эту степь озаривший и гаснущий луч.
Богом света покинута, дочь Громовержца немая, Ночь Гелибсу вослед водит возлюбленных чад. Оба и в мать и в отца зародились бессмертные боги, Только несходны во всем между собой близнецы:
Станет насыпь могилы моей просыхать — И забудешь меня ты, родимая мать. Как заглу́шит трава всё кладбище вконец, То заглу́шит и скорбь твою, старый отец.
Amis! un dernier mot! V. Hugo Стократ блажен, когда я мог стяжать Стихом хотя одну слезу участья,
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о смерти, которые исследуют её неизбежность, мистику и влияние на жизнь. Эти произведения предлагают размышления о конце жизненного пути, потере близких и преодолении горя, отражая глубокие эмоции и исследуя человеческое восприятие конечности.