351 Тютчев Ф. И. Бессонница (Часов однообразный бой)
Часов однообразный бой, Томительная ночи повесть! Язык для всех равно чужой И внятный каждому, как совесть!
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.
Всего произведений в базе на эту тему: 1969
Часов однообразный бой, Томительная ночи повесть! Язык для всех равно чужой И внятный каждому, как совесть!
Еще не осень! Если я Терплю, как осень терпит лужи, Печаль былого бытия, Я знаю: завтра будет лучше.
Когда ты научился скромно довольствоваться в заботе о теле, не гордись этим; и если пьёшь воду, не говори при каждом случае: «Я пью воду». Лучше подумай о том, насколько бедные люди живут ещё более скромно, чем мы, и насколько они терпеливее переносят лишения. Если же ты хочешь приучить себя к труду и лишениям упражнением — ради самого себя, а не напоказ людям, — не предпринимай великих подвигов. Например, когда тебя мучает сильная жажда, просто прополощи рот водой — и никому об этом не
О муза пламенной сатиры! Приди на мой призывный клич! Не нужно мне гремящей лиры, Вручи мне Ювеналов бич!
З. Н. Гиппиус Рождённые в года глухие Пути не помнят своего. Мы — дети страшных лет России —
Быть в аду нам, сестры пылкие, Пить нам адскую смолу, — Нам, что каждою-то жилкою Пели Господу хвалу!
Я верю, обещаю верить, Хоть сам того не испытал, Что мог монах не лицемерить И жить, как клятвой обещал;
Мы любовь свою схоронили, Крест поставили на могиле. — Слава Богу! — сказали оба. Только встала любовь из гроба,
Розы цветущие, розы душистые, как вы прекрасно В пестрый венок сплетены милой рукой для меня! Светлое, чистое девственной кисти созданье, глубокий Смысл заключается здесь в легких, воздушных чертах.
И ныне есть ещё пророки, Хотя упали алтари, Их очи ясны и глубоки Грядущим пламенем зари.
Однажды крестьянин, придя к гнезду своей Гусыни, нашёл там яйцо — жёлтое и блестящее. Взяв его в руки, он почувствовал, что оно тяжёлое, как свинец, и уже хотел выбросить находку, решив, что над ним подшутили. Но, поразмыслив, он отнёс яйцо домой и с радостью обнаружил, что оно из чистого золота. Каждое утро происходило то же самое, и, продавая золотые яйца, крестьянин вскоре разбогател.
Ревет ли зверь в лесу глухом, Трубит ли рог, гремит ли гром, Поет ли дева за холмом — На всякий звук
Я стоял на вершине пологого холма; передо мною — то золотым, то посеребренным морем — раскинулась и пестрела спелая рожь. Но не бегало зыби по этому морю; не струился душный воздух: назревала гроза великая. Около меня солнце еще светило — горячо и тускло; но там, за рожью, не слишком далеко, темно-синяя туча лежала грузной громадой на целой половине небосклона. Всё притаилось… всё изнывало под зловещим блеском последних солнечных лучей. Не слыхать, не видать ни одной птицы; попрятались
Скучные песни, грустные звуки, Дайте свободно вздохнуть. Вы мне приносите тяжкие муки, Больно терзаете грудь.
Всё, всё мое, что есть и прежде было, В мечтах и снах нет времени оков; Блаженных грез душа не поделила: Нет старческих и юношеских снов.
О нет, мне жизнь не надоела, Я жить люблю, я жить хочу, Душа не вовсе охладела, Утратя молодость свою.
Из-под нахмуренных бровей Дом – будто юности моей День, будто молодость моя Меня встречает: – Здравствуй, я!
Когда, что звали мы своим, Навек от нас ушло — И, как под камнем гробовым, Нам станет тяжело, —
Нет, мертвые не умерли для нас! Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье,
Безумец я! вы правы, правы! Смешно бессмертье на земли. Как смел желать я громкой славы, Когда вы счастливы в пыли?
По ночам все комнаты черны, Каждый голос темен. По ночам Все красавицы земной страны Одинаково – невинно – неверны.
I Младой францисканец безмолвно сидит, Объятый бесовским волненьем. Он книгу читает, он в книге чертит,
Берегите землю. Берегите Жаворонка в голубом зените, Бабочку на листьях повилики, На тропинках солнечные блики.
Мое грядущее в тумане, Было<е> полно мук и зла... Зачем не позже иль не ране Меня природа создала?
В неверный час, меж днем и темнотой, Когда туман синеет над водой, В час грешных дум, видений, тайн и дел, Которых луч узреть бы не хотел,
Лев доживал последние дни. Он лежал у входа в свою пещеру, смертельно больной, задыхаясь и едва переводя дыхание. Звери — его подданные — стали собираться вокруг и подходили всё ближе, по мере того как он становился всё слабее и беспомощнее. Когда они увидели, что Лев при смерти, каждый подумал про себя: «Вот время расплатиться за старые обиды».
Когда бы встретил я в раю На третьем небе образ твой, Он душу бы пленил мою Своей небесной красотой;
И снова, как огни мартенов, Огни грозы над головой… Так кто же победил: Мартынов Иль Лермонтов в дуэли той?
Я не знаю, что живо, что нет, Я не ведаю грани ни в чём… Жив играющий молнией гром — Живы гроздья планет…
Que nous font après tout les vulgaires abois De tous ces charlatans, qui donnent de la voix, Les marchands de pathos et les faiseurs dʼemphase Et tous les baiadins qui dansent sur la phrase?
Однажды возчик вёз тяжёлый груз по раскисшей от грязи дороге. Наконец он добрался до такого места, где колёса повозки увязли по самую ось, и чем сильнее тянули лошади, тем глубже они погружались в грязь. Тогда возчик бросил кнут, опустился на колени и стал молиться могучему Гераклу:
Поэт! не дорожи любовию народной. Восторженных похвал пройдет минутный шум; Услышишь суд глупца и смех толпы холодной, Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
У человека тело Одно, как одиночка, Душе осточертела Сплошная оболочка
Меня терзает злой недуг, Я вся во власти яда жизни, И стыдно мне моих подруг В моей сверкающей отчизне.
I. Однажды странствуя среди долины дикой, Незапно был объят я скорбию великой И тяжким бременем подавлен и согбен,
Месяц высокий над городом лег, Грезили старые зданья… Голос ваш был безучастно-далек: – «Хочется спать. До свиданья».
День ушел, как будто скорый поезд, Сядь к огню, заботы отложи. Я тебе не сказочную повесть Рассказать хочу, Омар-Гаджи.
Какой тяжелый, тёмный бред! Как эти выси мутно-лунны! Касаться скрипки столько лет И не узнать при свете струны!
Теперь тебе не до стихов, О слово русское, родное! Созрела жатва, жнец готов, Настало время неземное…
Est in arundineis modulatio musica ripis. Певучесть есть в морских волнах, Гармония в стихийных спорах, И стройный мусикийский шорох
Безумье – и благоразумье, Позор – и честь, Все, что наводит на раздумье, Все слишком есть –
В тихую пристань, где зыблются лодки, И отдыхают от бурь корабли, Ты, Всемогущий, и Мудрый, и Кроткий, Мне, утомленной и маленькой лодке,
Глагол времен! металла звон! Твой страшный глас меня смущает, Зовет меня, зовет твой стон, Зовет - и к гробу приближает.
1 Со мной в ночи шептались тени, Ко мне ласкались кольца дыма, Я знала тайны всех растений
Мне грустно, потому что я тебя люблю, И знаю: молодость цветущую твою Не пощадит молвы коварное гоненье. За каждый светлый день иль сладкое мгновенье
Однажды Лев объявил, что он смертельно болен, и созвал всех зверей, чтобы они пришли выслушать его последнее завещание. К пещере Льва пришла Коза и долго оставалась внутри, прислушиваясь. Затем вошла Овца, а прежде чем она вышла, к пещере подошёл Телёнок, чтобы принять последние слова Владыки зверей. Но вскоре Лев, казалось, пошёл на поправку, вышел к входу в пещеру и увидел Лису, которая уже долгое время стояла снаружи.
Сын одного крестьянина по неосторожности наступил на хвост Змее. Та обернулась и ужалила его, и мальчик умер. Отец, охваченный яростью, схватил топор, погнался за Змеёй и отсёк ей часть хвоста. Тогда Змея, мстя за увечье, стала жалить скот крестьянина и причинила ему большие убытки.
Я только девочка. Мой долг До брачного венца Не забывать, что всюду – волк И помнить: я – овца.
Я жить хочу! хочу печали Любви и счастию назло; Они мой ум избаловали И слишком сгладили чело.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.