351 Цветаева М. В оны дни ты мне была, как мать…
В оны дни ты мне была, как мать, Я в ночи тебя могла позвать, Свет горячечный, свет бессонный, Свет очей моих в ночи оны.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о смерти, которые исследуют её неизбежность, мистику и влияние на жизнь. Эти произведения предлагают размышления о конце жизненного пути, потере близких и преодолении горя, отражая глубокие эмоции и исследуя человеческое восприятие конечности.
Всего произведений в базе на эту тему: 570
В оны дни ты мне была, как мать, Я в ночи тебя могла позвать, Свет горячечный, свет бессонный, Свет очей моих в ночи оны.
Чья мысль восторгом угадала, Постигла тайну красоты? Чья кисть, о небо, означала Сии небесные черты?
Люблю я чудный горный вид, Остроконечные вершины, Где каждый лишний шаг грозит Несвоевременной кончиной.
Ты не мог смирить тоску свою, Победив наш смех, что ранит, жаля. Догорев, как свечи у рояля, Всех светлей проснулся ты в раю.
Кто спит по ночам? Никто не спит! Ребенок в люльке своей кричит, Старик над смертью своей сидит, Кто молод – с милою говорит,
С такою силой в подбородок руку Вцепив, что судорогой вьется рот, С такою силою поняв разлуку, Что, кажется, и смерть не разведет –
Так вот платаны, пальмы, тёмный грот, Которые я так любил когда-то. Да и теперь люблю… Но место дам Рукам, вперёд протянутым как ветви,
Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.
Скажи, для чего перед нами Ты в кудри вплетаешь цветы? Себя ли украсишь ты розой, Прелестной, минутной, как ты?
Спаси Господи, дым! – Дым-то, Бог с ним! А главное – сырость! С тем же страхом, с каким Переезжают с квартиры:
Измучен огненной жарой, Я лёг за камнем на горе, И солнце плыло надо мной, И небо стало в серебре.
Был у меня товарищ, Уж прямо брат родной. Ударили тревогу, С ним дружным шагом, в ногу
I То место, где был добрый, свято! Для самых поздних внуков там звучит Его благое слово, и живет
С вербочкою светлошерстой – Светлошерстая сама – Меряю Господни версты И господские дома.
Вечерний дым над городом возник, Куда-то вдаль покорно шли вагоны, Вдруг промелькнул, прозрачней анемоны, В одном из окон полудетский лик
Когда последнее мгновенье Мой взор навеки омрачит И в мир, где казнь или спасенье, Душа поэта улетит,
Андрей Шенье взошел на эшафот, А я живу – и это страшный грех. Есть времена – железные – для всех. И не певец, кто в порохе – поет.
Други его – не тревожьте его! Слуги его – не тревожьте его! Было так ясно на лике его: Царство мое не от мира сего.
I Чума явилась в наш предел; Хоть страхом сердце стеснено, Из миллиона мертвых тел
Да с этой львиною Златою россыпью, Да с этим поясом, Да с этой поступью, –
Как сонный, как пьяный, Врасплох, не готовясь. Височные ямы: Бессонная совесть.
Я до сих пор не позабыл Цветов в задумчивом раю, Песнь ангелов и блеск их крыл, Её, избранницу мою.
Чудный сон мне бог послал — С длинной белой бородою В белой ризе предо мною Старец некой предстоял
В тяжелой мантии торжественных обрядов, Неумолимая, меня не встреть. На площади, под тысячами взглядов, Позволь мне умереть.
Покойник Клит в раю не будет: Творил он тяжкие грехи. — Пусть бог дела его забудет, Как свет забыл его стихи!
Дня и ночи перемены Мы не в силах превозмочь! Слышишь дальний рёв гиены, Это значит — скоро ночь.
Изменой слуга паладина убил: Убийце завиден сан рыцаря был. Свершилось убийство ночною порой — И труп поглощён был глубокой рекой.
«Споет ли мне песню веселую скальд?» — Спросил, озираясь, могучий Освальд. И скальд выступает на царскую речь, Под мышкою арфа, на поясе меч.
Это случилось в последние годы могучего Рима. Царствовал грозный Тиверий и гнал христиан беспощадно, Но ежедневно на месте отрубленных ветвей, у древа Церкви Христовой юные вновь зеленели побеги.
Лищин<ский> околел – отечеству беда! Князь Сергий жив еще – утешьтесь, го<спода>.
Придет ужасный [час]… твои небесны очи Покроются, мой друг, туманом вечной ночи, Молчанье вечное твои сомкнет уста, Ты навсегда сойдешь в те мрачные места,
Были огромные очи: Очи созвездья Весы, Разве что Нила короче Было две черных косы
Зимняя ночь холодна и темна. Словно застыла в морозе луна. Буря то плачет, то злобно шипит, Снежные тучи над кровлей крутит.
Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. {*} 1
Мы привязали к шее каждого его птицу. Коран На всех на вас — на каждой багрянице, На каждом пыльном рубище раба — Есть амулет, подобный вещей птице,
I Земля молчаливей развалин, И море мрачнее, чем смерть, Здесь ветер гневлив и печален;
Здесь, где миры спокойны, Где смолкнут в тишине Ветров погибших войны, Я вижу сны во сне:
А я уж стою в саду иной земли, Среди кровавых роз и влажных лилий, И повествует мне гекзаметром Вергилий О высшей радости земли.
Желтое поле. Солнечный полдень, Старая липа, Маленький мальчик
С тусклым взором, с мёртвым сердцем в море броситься со скалы, В час, когда, как знамя, в небе дымно-розовая заря, Иль в темнице стать свободным, как свободны одни орлы, Иль найти покой нежданный в дымной хижине дикаря!
1 Она не однажды всплывала В грязи городского канала, Где светят, длинны и тонки,
Нет, к Лете не иди, не выжимай Из чёрных трав убийственные вина, Чела бледнеющего не венчай Пурпурным виноградом Прозерпины.
Если будешь Писать так же, Помирай лучше Сейчас же!
Ты предо мною Стояла тихо. Твой взор унылый Был полон чувства.
Из далекой Палестины Возвратясь, певец Алонзо К замку Бальби приближался, Полон песней вдохновенных:
На скале приморской мшистой, Там, где берег грозно дик, Богоматери пречистой Чудотворный зрится лик;
В ту минуту, когда ты в белой брачной одежде, Вышнего, тайного мира невеста, земную корону Тихо сняла и земле возвратила, и в свежем из зрелой Жатвы венце от нас полетела... всё зарыдало;
Матерь Илифа и матерь Земля одни благосклонны Были минуту мне. Та помогла мне жизнь получить, Тихо другая покрыла меня; ничего остального — Кто я, откуда, куда — жизнь не поведала мне.
Полночь било; в добрый час! Спите, Бог не спит за нас! Как все молчит!.. В полночной глубине Окрестность вся как будто притаилась;
Под звездным кровом тихой нощи, При свете бледныя луны, В тени ветвистых кипарисов, Брожу меж множества гробов.
Исследуйте нашу коллекцию стихотворений о смерти, которые исследуют её неизбежность, мистику и влияние на жизнь. Эти произведения предлагают размышления о конце жизненного пути, потере близких и преодолении горя, отражая глубокие эмоции и исследуя человеческое восприятие конечности.