301 Цветаева М. Ахматовой — 9. Златоустой Анне – всея Руси…
Златоустой Анне – всея Руси Искупительному глаголу, – Ветер, голос мой донеси И вот этот мой вздох тяжелый.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.
Всего произведений в базе на эту тему: 567
Златоустой Анне – всея Руси Искупительному глаголу, – Ветер, голос мой донеси И вот этот мой вздох тяжелый.
Белогвардейцы! Гордиев узел Доблести русской! Белогвардейцы! Белые грузди Песенки русской!
За стенами старого аббатства — Мне рассказывал его привратник — Что ни ночь творятся святотатства: Приезжает неизвестный всадник,
На базаре кричал народ, Пар вылетал из булочной. Я запомнила алый рот Узколицей певицы уличной.
И тихими последними шагами Он подошел к окну. День вечерел И чистыми, как благодать, лучами На западе светился и горел.
Костер сооружен, и роковое Готово вспыхнуть пламя. Все молчит. Лишь слышен легкий треск — и в нижнем слое Костра огонь предательски сквозит.
Кто не топтал тебя – и кто не плавил, О купина неопалимых роз! Единое, что на земле оставил Незыблемого по себе Христос:
Брадатый староста Авдей С поклоном барыне своей Заместо красного яичка Поднес ученого скворца.
Ангел лёг у края небосклона. Наклонившись, удивлялся безднам. Новый мир был синим и беззвездным. Ад молчал, не слышалось ни стона.
Сладость снов, сойди, как тень, Сон, дитя моё одень. Сны, сойдите, как ручей Лунных ласковых лучей.
Вечерня отошла давно, [Но в кельях тихо и] темно. Уже и сам игумен строгой Свои молитвы прекратил
Заклинаю тебя от злата, От полночной вдовы крылатой, От болотного злого дыма, От старухи, бредущей мимо,
У тонкой проволоки над волной овсов Сегодня голос – как тысяча голосов! И бубенцы проезжие – свят, свят, свят – Не тем же ль голосом, Господи, говорят.
Не гул молвы прошел в народе, Весть родилась не в нашем роде — То древний глас, то свыше глас: «Четвертый век уж на исходе, —
О Боге нам гласит времен круговращенье, О благости Его — исполненный Им год. Творец! весна — Твоей любви изображенье: Воскреснули поля; цветет лазурный свод;
Бренные губы и бренные руки Слепо разрушили вечность мою. С вечной Душою своею в разлуке – Бренные губы и руки пою.
Так, Господи! И мой обол Прими на утвержденье храма. Не свой любовный произвол Пою – своей отчизны рану.
На ваши, братья, празднества́, Навстречу вашим ликованьям, Навстречу вам идет Москва С благоговейным упованьем.
Сам Черт изъявил мне милость! Пока я в полночный час На красные губы льстилась – Там красная кровь лилась.
Есть роза дивная: она Пред изумленною Киферой Цветет румяна и пышна, Благословенная Венерой.
Еще одной высокой, важной песни Внемли, о Феб, и смолкнувшую лиру В разрушенном святилище твоем Повешу я, да издает <она><?>,
Где-то за лесом раскат грозовой, Воздух удушлив и сух. В пышную траву ушел с головой Маленький Эрик-пастух.
Да, этот храм и дивен, и печален, Он — искушенье, радость и гроза, Горят в окошечках исповедален Желаньем истомлённые глаза.
Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне.
Знайте, с Олимпа Являются боги К нам не одни; Только что Бахус придет говорливый,
Три ночи я провел без сна — в тоске, В молитве, на коленах — степь и небо Мне были храмом, алтарем курган; И если б кости, скрытые под ним,
Был день — когда господней правды молот Громил, дробил ветхозаветный храм, И, собственным мечом своим заколот, В нем издыхал первосвященник сам.
С вербочкою светлошерстой – Светлошерстая сама – Меряю Господни версты И господские дома.
Как труп, бессилен небосклон, Земля — как уличённый тать, Преступно-тайных похорон На ней зловещая печать.
Ах, наверно, сегодняшним утром Слишком громко звучат барабаны, Крокодильей обтянуты кожей, Слишком звонко взывают колдуньи
Он был в краю святом, На холмах Палестины. Стальной его шелом Иссекли сарацины.
«С Востока свет, с Востока силы!» И, к вседержительству готов, Ирана царь под Фермопилы Нагнал стада своих рабов.
Чудный сон мне бог послал — С длинной белой бородою В белой ризе предо мною Старец некой предстоял
Ты дал нам мужества – На сто жизней! Пусть земли кружатся, Мы – недвижны.
Неслышный, мелкий падал дождь, Вдали чернели купы рощ, Я шёл один средь трав высоких, Я шёл и плакал тяжело
Не по нраву я тебе – и тебе, И тебе еще – и целой орде. Пышен волос мой – да мало одёж! Вышла голосом – да нрав нехорош!
I. На Испанию родную Призвал мавра Юлиан. Граф за личную обиду
Среди поля у дороги Стародавний крест стоит, А на нем Христос распятый Тоже с давних лет висит.
У ворот Иерусалима Ангел душу ждёт мою, Я же здесь, и, Серафима Павловна, я Вас пою.
Какой мудрейшею из мудрых пифий Поведан будет нам нелицемерный Рассказ об иудеянке Юдифи, О вавилонянине Олоферне?
До первой звезды (есть ли звезды еще? Ведь все изменяет тайком!) Я буду молиться – кому? – горячо, Безумно молиться – о ком?
Да! Мир хорош, как старец у порога, Что путника ведёт во имя Бога В заране предназначенный покой, А вечером, простой и благодушный,
Понять весь мир какой-то странный сложным, Огромною игрушкой сатаны, Ещё не сделанным, где сплетены Тьма с яркостью и ложное с неложным.
Это случилось в последние годы могучего Рима. Царствовал грозный Тиверий и гнал христиан беспощадно, Но ежедневно на месте отрубленных ветвей, у древа Церкви Христовой юные вновь зеленели побеги.
"Внемли, о Гелиос, серебряным луком звенящий, Внемли, боже кларосской, молению старца, погибнет Ныне, ежели ты не предыдишь слепому вожатым". Рек и сел на камне слепец утомленный. – Но следом
Когда помилует нас бог, Когда не буду я повешен, То буду я у ваших ног, В тени украинских черешен.
Сто лет минуло, как тевтон В крови неверных окупался; Страной полночной правил он. Уже прусак в оковы вдался,
Reguiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. {*} 1
Маленький мальчик в пустынном болоте, Влекомый блуждающим светом, Начал рыдать, но Бог, всегда близкий, Предстал, как отец, весь в белом.
Насмехайтесь, Руссо и Вольтер, всюду дерзко роняйте Свой смешливый, смеющийся, вечно-насмешливый взгляд, Против ветра песок вы пригоршнею полной бросайте, Тот же ветер его вам немедленно кинет назад.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.