151 Лермонтов М. Ю. Одиночество
Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье — все готовы: Никто не хочет грусть делить.
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.
Всего произведений в базе на эту тему: 1969
Как страшно жизни сей оковы Нам в одиночестве влачить. Делить веселье — все готовы: Никто не хочет грусть делить.
Когда снежинку, что легко летает, Как звездочка упавшая скользя, Берешь рукой — она слезинкой тает, И возвратить воздушность ей нельзя.
За этот ад, За этот бред, Пошли мне сад На старость лет.
Поверь, ничтожество есть благо в здешнем свете. К чему глубокие познанья, жажда славы, Талант и пылкая любовь свободы, Когда мы их употребить не можем?
Я знаю женщину: молчанье, Усталость горькая от слов, Живет в таинственном мерцанье Ее расширенных зрачков.
Всюду бегут дороги, По лесу, по пустыне, В ранний и поздний час. Люди по ним ходят,
Я сошла с ума, о мальчик странный, В среду, в три часа! Уколола палец безымянный Мне звенящая оса.
Как важно вовремя уйти. Уйти, пока ревут трибуны. И уступить дорогу юным, Хотя полжизни впереди.
Тёмный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы, В искрах инея, в мелких алмазах, Задремали, склонившись, берёзы.
Там, где с землею обгорелой Слился, как дым, небесный свод, - Там в беззаботности веселой Безумье жалкое живет.
В заветных ладанках не носим на груди, О ней стихи навзрыд не сочиняем, Наш горький сон она не бередит, Не кажется обетованным раем.
Бывает в жизни все наоборот. Я в этом убеждался не однажды: Дожди идут, хоть поле солнца ждет, Пылает зной, а поле влаги жаждет.
Хрустя по серой гальке, он прошёл Покатый сад, взглянул по водоёмам, Сел на скамью… За новым белым домом Хребет Яйлы и близок и тяжёл.
В тот месяц май, в тот месяц мой во мне была такая лёгкость и, расстилаясь над землей, влекла меня погоды лётность.
Мой друг, ты спросишь, кто велит, Чтоб жглась юродивого речь? Давай ронять слова, Как сад – янтарь и цедру,
Быть нежной, бешеной и шумной, – Так жаждать жить! – Очаровательной и умной, – Прелестной быть!
Слушай, поганое сердце, Сердце собачье мое. Я на тебя, как на вора, Спрятал в руках лезвие.
«Я стол накрыл на шестерых…» Всё повторяю первый стих И всё переправляю слово: — «Я стол накрыл на шестерых»…
Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.
Однажды Человек с сыном вели своего Осла на рынок. Они шли рядом с животным, когда навстречу им попался крестьянин и сказал: — Глупцы! Для чего нужен осёл, как не для того, чтобы на нём ездить? Тогда Человек посадил Мальчика на Осла, и они продолжили путь.
Невинный нежною душою, Не знавши в юности страстей прилив, Ты можешь, друг, сказать с какой-то простотою: Я был счастлив!..
Стояла серая скала на берегу морском; Однажды на чело ее слетел небесный гром. И раздвоил ее удар, — и новою тропой Между разрозненных камней течет поток седой.
Только змеи сбрасывают кожи, Чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, Мы меняем души, не тела.
Изыде сеятель сеяти семена своя Свободы сеятель пустынный, Я вышел рано, до звезды; Рукою чистой и безвинной
Смотри, как облаком живым Фонтан сияющий клубится; Как пламенеет, как дробится Его на солнце влажный дым.
Откуда я пришёл, не знаю… Не знаю я, куда уйду, Когда победно отблистаю В моём сверкающем саду.
Как весел грохот летних бурь, Когда, взметая прах летучий, Гроза, нахлынувшая тучей, Смутит небесную лазурь
Проклятье века — это спешка, и человек, стирая пот, по жизни мечется, как пешка, попав затравленно в цейтнот.
Она не гордой красотою Прельщает юношей живых, Она не водит за собою Толпу вздыхателей немых.
Александр Сергеевич, разрешите представиться. Маяковский. Дайте руку
Где наша роза? Друзья мои! Увяла роза, Дитя зари!..
Я долго проигрывал карту за картой, В горящих глазах собиралася тень… Луна выплывала безмолвной Астартой, Но вот побледнела, предчувствуя день.
Белое солнце и низкие, низкие тучи, Вдоль огородов – за белой стеною – погост. И на песке вереница соломенных чучел Под перекладинами в человеческий рост.
Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звёзды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.
Волк жадно пожирал добычу, которую только что убил, как вдруг маленькая косточка застряла у него в горле, и он не мог ни проглотить её, ни выплюнуть. Скоро горло разболелось так, что Волк, стеная, метался туда и сюда в поисках спасения. Каждого встречного он умолял помочь и вытащить кость. — Я отдам что угодно, — говорил он, — только избавь меня от этой муки!
В блеске огней, за зеркальными стёклами, Пышно цветут дорогие цветы, Нежны и сладки их тонкие запахи, Листья и стебли полны красоты.
Моим рожденные словом, Гиганты пили вино Всю ночь, и было багровым, И было страшным оно.
Богоподобная царевна Киргиз-Кайсацкия орды! Которой мудрость несравненна Открыла верные следы
А.Сахарову Тот ураган прошёл. Нас мало уцелело. На перекличке дружбы многих нет. Я вновь вернулся в край осиротелый,
Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино — печаль минувших дней В моей душе чем старе, тем сильней.
О неподатливый язык! Чего бы попросту – мужик, Пойми, певал и до меня: – Россия, родина моя!
Отсталых туч над нами пролетает Последняя толпа. Прозрачный их отрезок мягко тает У лунного серпа.
Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах су́етного света Он малодушно погружён;
Лиса хвасталась перед Кошкой своей хитростью и множеством уловок, с помощью которых она спасается от врагов. — У меня целый мешок приёмов, — говорила она, — в нём сотня способов уйти от преследования. — А у меня всего один, — ответила Кошка, — но обычно мне его хватает. В этот самый миг они услышали лай приближающейся своры гончих.
Не рассуждай, не хлопочи — Безумство ищет — глупость судит; Дневные раны сном лечи, А завтра быть чему — то будет…
Не то, что мните вы, природа: Не слепок, не бездушный лик… В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык…
О сколько нам открытий чудных Готовят просвещенья дух И Опыт, [сын] ошибок трудных, И Гений, [парадоксов] друг,
Что есть истина? Друг. Да, слава в прихотях вольна. Как огненный язык, она
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.