Poetry Land

Быть стариками — не простая штука. Не все умеют стариками быть. Дожить до старости — ещё не вся наука, куда трудней достоинство хранить.

Не опуститься, не поддаться хвори, Болячками другим не докучать, Уметь остановиться в разговоре, Поменьше наставлять и поучать.

Не требовать излишнего вниманья, Обид, претензий к близким не копить До старческого не дойти брюзжанья; Совсем не просто стариками быть.

И не давить своим авторитетом, И опытом не слишком донимать. У молодых свои приоритеты И это надо ясно понимать.

Пусть далеко не всё тебе по нраву, Но не пытайся это изменить, И ложному не поддавайся праву Других уму и разуму учить.

Чтоб пеною не исходить при споре, Не жаловаться и поменьше ныть, Занудство пресекая априори; Совсем не просто стариками быть.

И ни к чему подсчитывать морщины, Пытаясь как-то время обмануть. У жизни есть на всё свои причины, И старость — это неизбежный путь.

А если одиночество случится, Умей достойно это пережить. Быть стариками трудно научиться, Не все умеют стариками быть.

Мир держится на добрых людях. Не на агрессии и зле. И если доброты не будет, То ничего не будет на земле.

Мир держится на состраданьи, А не на важности пустой. Вот кто-то свет потёмкам дарит, Чтоб озарить жизнь красотой.

Мир держится на милосердьи, А не на выгоде и лжи. Никто из нас не минёт смерти, А потому добро творить спеши.

Быть может, это всё наивно. Но вижу я в который раз, Как над землёй бушуют ливни, Чтоб смыть скопившуюся грязь.

И наше Время чистить надо — Скопилось столько в нём дерьма — Насилья, лжи, вражды и смрада, Что скоро все сойдём с ума.

Так пусть в нас совесть не убудет И правда не сорвётся вниз… Мир держится на мудрых людях, Как держится при солнце жизнь.

Радость или грусть нас ждут потом. Но всему начало — отчий дом. Там у колыбели Матери нам пели Песню любви. Вновь сейчас во мне звучит она. Ждёт меня наш домик в три окна. Близко ли, далёко — Свет родимых окон Вечно не померкнет для меня.

Как живёшь ты, отчий дом, В светлой грусти о былом? Я у дома, у крыльца родного Встречи жду и вновь пою. Здравствуй, милый отчий дом! Будь за нас спокоен. Где б я ни был — Ты всегда, всегда со мною. Я согрет твоим теплом.

Сколько бы на свете мне не жить, — Век его доверьем дорожить. Но уж так ведётся, Юность расстаётся С домом родным. Годы, словно сны, над ним летят, Я ловлю душой отцовский взгляд. Мама дни и ночи Ждёт желанной почты. Помните об этом, сыновья!

Как живёшь ты, отчий дом, В светлой грусти о былом? Я у дома, у крыльца родного Встречи жду и вновь пою. Здравствуй, милый отчий дом! Будь за нас спокоен. Где б я ни был — Ты всегда, всегда со мною. Я согрет твоим теплом.

Я читаю письмо, что уже пожелтело с годами. На конверте в углу номер почты стоит полевой. Это в сорок втором мой отец написал моей маме Перед тем, как идти в свой последний, решительный бой.

Дорогая моя, на переднем у нас передышка. Спят в окопах друзья, тишина на крутом берегу… Дорогая моя, поцелуй ты покрепче сынишку. Знай, что вас от беды я всегда берегу.

Я читаю письмо. И как будто всё ближе и ближе Тот тревожный рассвет и биенье солдатских сердец. Я читаю письмо. И сквозь годы отчётливо слышу Я сейчас те слова, что сказал перед боем отец.

Я читаю письмо. А за окнами солнце смеётся, Начинается день. И сердца продолжают любить. Я читаю письмо. И уверен, что если придётся, Всё, что сделал отец, я сумею всегда повторить.

Я знаю, что все женщины прекрасны. И красотой своею и умом. Еще весельем, если в доме праздник. И верностью, – когда разлука в нем. Не их наряды или профиль римский, — Нас покоряет женская душа. И молодость ее… И материнство, И седина, когда пора пришла. Покуда жив, – я им молиться буду. Любовь иным восторгам предпочту. Господь явил нам женщину, как чудо, Доверив миру эту красоту. И повелел нам рядом жить достойно. По рыцарски – и щедро, и светло. Чтоб души наши миновали войны И в сердце не закрадывалось зло. И мы – мужчины – кланяемся низко Всем женщинам родной земли моей. Недаром на солдатских обелисках Чеканит память лики матерей.

Не смейте забывать учителей. Они о нас тревожатся и помнят. И в тишине задумавшихся комнат Ждут наших возвращений и вестей. Им не хватает этих встреч нечастых. И, сколько бы ни миновало лет, Слагается учительское счастье Из наших ученических побед. А мы порой так равнодушны к ним: Под Новый Год не шлём им поздравлений. А в суете иль попросту из лени Не пишем, не заходим, не звоним. Они нас ждут. Они следят за нами И радуются всякий раз за тех, Кто снова где-то выдержал экзамен На мужество, на честность, на успех. Не смейте забывать учителей. Пусть будет жизнь достойна их усилий. Учителями славится Россия. Ученики приносят славу ей. Не смейте забывать учителей!

Я ненавижу в людях ложь. Она у всех бывает разной, Весьма искусной или праздной И неожиданной — как нож. Я ненавижу в людях ложь. Ту, что считают безобидной, Ту, за которую мне стыдно. Хотя не я, а ты мне лжешь. Я ненавижу в людях ложь. И очень я душой страдаю, Когда ее с улыбкой дарят Так, что сперва не разбершь. Я ненавижу в людях ложь. От лжи к предательству полшага. Когда-то все решала шпага. А нынче старый стиль негож. Я ненавижу в людях ложь. И не приемлю объяснений. Ведь человек — как дождь весенний, А как он чист, апрельский дождь…

Постарела мать за тридцать лет, А вестей от сына нет и нет. Но она всё продолжает ждать, Потому что верит, потому что мать.

И на что надеется она? Много лет как кончилась война, Много лет как все пришли назад, Кроме мёртвых, что в земле лежат. Сколько их в то дальнее село Мальчиков безусых не пришло...

Раз в село прислали по весне Фильм документальный о войне. Все пришли в кино: и стар, и мал, Кто познал войну и кто не знал.

Перед горькой памятью людской Разливалась ненависть рекой. Трудно это было вспоминать... Вдруг с экрана сын взглянул на мать. Мать узнала сына в тот же миг, И пронесся материнский крик:

«Алексей, Алешенька, сынок!», Словно сын её услышать мог.

Он рванулся из траншеи в бой. Встала мать прикрыть его собой, Все боялась, вдруг он упадёт, Но сквозь годы мчался сын вперёд.

«Алексей!» – кричали земляки, «Алексей!» – просили, – «Добеги!» ...Кадр сменился. Сын остался жить. Просит мать о сыне повторить.

И опять в атаку он бежит, Жив-здоров, не ранен, не убит.

«Алексей, Алешенька, сынок», Словно сын её услышать мог...

Дома всё ей чудилось кино, Все ждала – вот-вот сейчас в окно Посреди тревожной тишины Постучится сын её с войны.

Три сладостных момента У любви. Ты, покраснев, сказала: — Назови. — Я назову. Вначале ожиданье Любви. Потом сама любовь. А вслед за ней Придут воспоминанья, Когда мы всё Переживаем вновь. Промчится жизнь… Любовь в былое канет. Всё испытай И всё переживи. Но никогда Нас не покинет память — Воспоминанье О былой любви.

Над землей летели лебеди Солнечным днем. Было им светло и радостно В небе вдвоем, И земля казалась ласковой Им в этот миг.. Вдруг по птицам кто-то выстрелил, И вырвался крик:

Что с тобой, моя любимая? Отзовись скорей. Без любви твоей Небо все грустней. Где же ты, моя любимая? Возвратись скорей, Красотой своею нежной Сердце мне согрей.

В небесах искал подругу он, Звал из гнезда, Но молчанием ответила Птице беда. Улететь в края далекие Лебедь не смог, Потеряв подругу верную, Он стал одинок.

Ты прости меня, любимая, За чужое зло, Что мое крыло Счастье не спасло. Ты прости меня, любимая, Что весенним днем В небе голубом, как прежде, Нам не быть вдвоем.

И была непоправимою Эта беда, Что с любимою не встретится Он никогда. Лебедь вновь поднялся к облаку, Песню прервал. И, сложив бесстрашно крылья, На землю упал.

Я хочу, чтоб жили лебеди, И от белых стай, И от белых стай Мир добрее стал.

Пусть летят по небу лебеди Над землей моей, Над судьбой моей летите В светлый мир людей.

Отец мой сдаёт. И тревожная старость Уже начинает справлять торжество. От силы былой так немного осталось. Я с грустью смотрю на отца своего. И прячу печаль, И смеюсь беззаботно, Стараясь внезапно не выдать себя… Он, словно поняв, Поднимается бодро, Как позднее солнце В конце октября. Мы долгие годы в разлуке с ним были. Старались друг друга понять до конца. Года, как тяжелые камни, побили Весёлое, доброе сердце отца. Когда он идёт по знакомой дороге И я выхожу, чтобы встретить его, То сердце сжимается в поздней тревоге. Уйдёт… И уже впереди никого…

Яблоки на снегу – розовые на белом, Что же нам с ними делать, с яблоками на снегу?! Яблоки на снегу в розовой нежной коже – Ты им ещё поможешь, я себе не могу…

Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Ты им ещё поможешь, я себе не могу… Ты им ещё поможешь, я себе не могу…

Яблоки на снегу – так беззащитно мерзнут, Словно былые вёсны, что в памяти берегу. Яблоки на снегу медленно замерзают – Ты их согрей слезами, я уже не могу.

Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Ты их согрей слезами, я уже не могу… Ты их согрей слезами, я уже не могу…

Яблоки на снегу – я их снимаю с веток, Светят прощальным светом яблоки на снегу.

Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Яблоки на снегу, яблоки на снегу… Что же нам с ними делать, с яблоками на снегу?! Светят прощальным светом яблоки на снегу…

Нет женщин нелюбимых, Невстреченные есть, Проходит кто-то мимо, когда бы рядом сесть. Когда бы слово молвить И все переменить, Былое светом молний Как пленку засветить. Нет нелюбимых женщин, И каждая права — как в раковине жемчуг В душе любовь жила, Все в мире поправимо, Лишь окажите честь, Нет женщин нелюбимых, Пока мужчины есть.

Как важно вовремя уйти. Уйти, пока ревут трибуны. И уступить дорогу юным, Хотя полжизни впереди.

На это надо много сил - Уйти под грустный шёпот судей. Уйти, покуда не осудят Те, кто вчера боготворил.

И лишь соперник твой поймёт, Сорвав удачливые кеды, Что был великою победой Тот неожиданный уход.

Самое горькое на свете состояние - одиночество, Самое длинное на свете расстояние - то, что одолеть не хочется, Самые злые на свете слова - «я тебя не люблю», Самое страшное, если ложь права, а надежда равна нулю. Самое трудное - это ожидание конца любви, Ты ушел, как улыбка с лица, а сердце считает шаги твои. И все-таки я хочу самого страшного, Самого неистового хочу. Пусть мне будет беда вчерашняя И счастье завтрашнее по плечу. Я хочу и болей, и радостей. Я хочу свою жизнь прожить не в полсердца, не труся, не крадучись Я взапой ее стану пить. Я хочу ее полной мерою: В руки, в сердце, в глаза и сны. Всю-с надеждою и изменою, Всю — от крика до тишины!

Афганистан болит в моей душе. Мне слышатся бессонными ночами Стихи Лоика в гневе и печали… И выстрелы на дальнем рубеже.

Я вспоминаю утренний Кабул. Все необычно в маленькой столице: И сумрак гор, и робкий голос птицы, И улиц пробуждающийся гул.

Я вспоминаю утренний Кабул. Его прохладу и его контрасты. И вновь шепчу я сквозь разлуку: – Здравствуй! Прости, что на покой твой посягнул.

Но нет покоя на земле твоей, А есть борьба, Есть мужество и верность. Надежду в сердце невозможно свергнуть, Как невозможно позабыть друзей.

Я помню тот попутный самолет, Которым мы летели над горами. И среди нас один был ночью ранен, Да все шутил – до свадьбы заживет.

Как много дней промчалось с той поры! Как много слов и встреч не позабылось. Судьба моя, ты окажи мне милость – Дай мне побыть у той святой горы,

Где завершится наш последний бой, И кто-то вдруг ничком на землю ляжет, И чья-то мать в слезах о детях скажет… И те слова услышим мы с тобой.

Афганистан болит в моей душе. И все – кого я встретил и не встретил – Пусть долго будут жить на этом свете, Как тишина на дальнем рубеже.

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Поздно начали вы или рано ушли. Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви. Пусть другой гениально играет на флейте, Но еще гениальнее слушали вы.

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Поздно начали вы или рано ушли. Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте — Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви. Пусть другой гениально играет на флейте, Но еще гениальнее слушали вы.