401 Маяковский В. Ну, что ж
Раскрыл я с тихим шорохом глаза страниц… И потянуло
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.
Всего произведений в базе на эту тему: 1496
Раскрыл я с тихим шорохом глаза страниц… И потянуло
Фауст. Мне скучно, бес. Мефистофель. Что делать, Фауст?
Пусть тебя не тревожат такие мысли, как: «Я буду жить без уважения и нигде не буду значить ничего». Ведь если бесчестье — зло, то ты не можешь стать причастным злу через другого так же, как не можешь через другого стать низким. Разве твоё дело — добиваться власти или быть приглашённым на пир? Ничуть. Тогда в чём же состоит это бесчестье? И как это ты будешь «никем», если должен быть кем-то только в том, что находится в твоей власти — в том, где ты можешь иметь наибольшее значение? «Но мои
Король ходит большими шагами Взад и вперед по палатам; Люди спят – королю лишь не спится: Короля султан осаждает,
Помни, что оскорбляет не тот, кто наносит обиду или удар, а наше представление о том, что это оскорбление. Поэтому, когда кто-нибудь раздражает тебя, знай, что раздражает тебя твое собственное мнение. Постарайся прежде всего не поддаваться первому впечатлению. Ведь если ты сумеешь выиграть немного времени и передышки, тебе будет легче овладеть собой. ---
Не превозносись никаким достоинством, которое не является твоим собственным. Если бы лошадь стала гордиться и сказала: «Я красива», — это ещё можно было бы стерпеть. Но когда ты гордишься и говоришь: «У меня красивая лошадь», — знай, что ты гордишься лишь достоинством лошади. Что же тогда является твоим собственным? Умение правильно пользоваться тем, что происходит в жизни. И потому, если в этом отношении ты находишься в согласии с природой, тогда ты будешь радоваться не без основания — ве
Как долго я не высыпалась, писала медленно, да зря. Прощай, моя высокопарность! Привет, любезные друзья!
Когда твой друг на глас твоих речей Ответствует язвительным молчаньем; Когда свою он от руки твоей, Как от змеи, отдернет с содроганьем;
Собранье зол его стихия. Носясь меж дымных облаков, Он любит бури роковые, И пену рек, и шум дубров.
1 Собранье зол его стихия; Носясь меж темных облаков, Он любит бури роковые
К тебе, имеющему быть рожденным Столетие спустя, как отдышу, – Из самых недр, – как на́ смерть осужденный, Своей рукой – пишу:
Давай поглядим друг на друга в упор, Довольно вранья. Я — твой соглядатай, я — твой прокурор, Я — память твоя.
Не называй меня никому, Я серафим твой, легкое бремя. Ты поцелуй меня нежно в темя, И отпусти во тьму.
(Из Байрона) Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей! Вот арфа золотая: Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Как правая и левая рука, Твоя душа моей душе близка. Мы смежены, блаженно и тепло, Как правое и левое крыло.
И снова, как огни мартенов, Огни грозы над головой… Так кто же победил: Мартынов Иль Лермонтов в дуэли той?
А может, лучшая победа Над временем и тяготеньем – Пройти, чтоб не оставить следа, Пройти, чтоб не оставить тени
Но и у нас есть волшебная чаша, (В сонные дни вы потянетесь к ней!) Но и у нас есть улыбка, и наша Тайна темней.
По дорогам, от мороза звонким, С царственным серебряным ребенком Прохожу. Всё – снег, всё – смерть, всё – сон. На кустах серебряные стрелы.
Бог согнулся от заботы И затих. Вот и улыбнулся, вот и Много ангелов святых
Что дружба? Легкий пыл похмелья, Обиды вольный разговор, Обмен тщеславия, безделья Иль покровительства позор.
Он и праведный и лукавый, И всех месяцев он страшней: В каждом Августе, Боже правый, Столько праздников и смертей.
Надеждой сладостной младенчески дыша, Когда бы верил я, что некогда душа, От тленья убежав, уносит мысли вечны, И память, и любовь в пучины бесконечны, —
Пять коней подарил мне мой друг Люцифер И одно золотое с рубином кольцо, Чтобы мог я спускаться в глубины пещер И увидел небес молодое лицо.
Зачем из облака выходишь, Уединенная луна, И на подушки, сквозь окна, Сиянье тусклое наводишь?
О, первый бал – самообман! Как первая глава романа, Что по ошибке детям дан, Его просившим слишком рано,
Пускай Поэт с кадильницей наемной Гоняется за счастьем и молвой, Мне страшен свет, проходит век мой темный В безвестности, заглохшею тропой.
Солнце и звезды в твоей глубине, Солнце и звезды вверху, на просторе. Вечное море, Дай мне и солнцу и звездам отдаться вдвойне
Однажды Олень пил воду из лесного водоёма и любовался своим отражением. — Ах, — говорил он, — где ещё увидишь такие величественные рога, такие ветвистые отростки! Жаль только, что ноги у меня столь тонки и хрупки — совсем не достойны носить такую благородную корону. В это мгновение появился Охотник и пустил вслед за ним стрелу.
Они спустились до реки Смотреть на зарево заката, Но серебрились их виски И сердце не было крылато.
Смерть – это нет, Смерть – это нет, Смерть – это нет. Нет – матерям,
Созидающий башню сорвётся, Будет страшен стремительный лёт, И на дне мирового колодца Он безумье своё проклянёт.
Вблизи тебя до этих пор Я не слыхал в груди огня. Встречал ли твой прелестный взор — Не билось сердце у меня.
Кричали женщины ура И в воздух чепчики бросали… Руку на́ сердце положа: Я не знатная госпожа!
Простосердечный сын свободы, Для чувств он жизни не щадил; И верные черты природы Он часто списывать любил.
В часы забав иль праздной скуки, Бывало, лире я моей Вверял изнеженные звуки Безумства, лени и страстей.
Виктору Голышеву Птица уже не влетает в форточку. Девица, как зверь, защищает кофточку. Подскользнувшись о вишневую косточку,
Два Горшка стояли на берегу реки: один — медный, другой — глиняный. Когда вода поднялась, оба они поплыли вниз по течению. Глиняный горшок изо всех сил старался держаться подальше от медного. Но тот окликнул его:
1 Ты обо мне не думай никогда! (На – вязчива!) Ты обо мне подумай: провода:
Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик
Я знаю правду! Все прежние правды – прочь! Не надо людям с людьми на земле бороться. Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь. О чем – поэты, любовники, полководцы?
– На дне она, где ил И водоросли… Спать в них Ушла, – но сна и там нет! – Но я ее любил,
Que nous font après tout les vulgaires abois De tous ces charlatans, qui donnent de la voix, Les marchands de pathos et les faiseurs dʼemphase Et tous les baiadins qui dansent sur la phrase?
Как-то раз перед толпою Соплеменных гор У Казбека с Шат-горою* Был великий спор.
Благодарю!.. вчера мое признанье И стих мой ты без смеха приняла; Хоть ты страстей моих не поняла, Но за твое притворное вниманье
Максу Волошину Они приходят к нам, когда У нас в глазах не видно боли. Но боль пришла – их нету боле:
На льдах тоскующего полюса, Где небосклон туманом стёрт, Я без движенья и без голоса, Окровавленный, распростёрт.
В пустынной хра́мине Троилась – ладаном. Зерном и пламенем На темя падала…
Мальчиком, бегущим резво, Я предстала Вам. Вы посмеивались трезво Злым моим словам:
С большою нежностью – потому, Что скоро уйду от всех – Я все раздумываю, кому Достанется волчий мех,
Погрузитесь в философские стихотворения, которые исследуют глубокие вопросы бытия, смысла жизни и человеческого существования. Насладитесь поэзией, воспевающей размышления, мудрость и духовные поиски.