501 Тютчев Ф. И. De son crayon inimitable…
De son crayon inimitable Pour meriter un mot, une virgule, un trait Un diable se convertirait, L’ange se donnerait au diable.
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.
Всего произведений в базе на эту тему: 645
De son crayon inimitable Pour meriter un mot, une virgule, un trait Un diable se convertirait, L’ange se donnerait au diable.
«Не дай нам духу празднословья»! Итак, от нынешнего дня Ты в силу нашего условья Молитв не требуй от меня.
Затею этого рассказа Определить мы можем так: То грязный русский наш кабак Придвинут к высотам Кавказа.
Как бестолковы числа эти, Какой сумбур в календаре; Теперь зима уж на дворе, А мне вот довелось во всем ее расцвете,
Как верно здравый смысл народа Значенье слов определил — Недаром, видно, от «ухода» Он вывел слово «уходил»…
Когда расстроенный кредит Не бьется кое-как, А просто на мели сидит, Сидит себе как рак, —
Когда-то я была майором, Тому уж много, много лет — И вы мне в будущем сулили Блеск генеральских эполет —
Красноречивую, живую Мою я отповедь читала, Я все прекрасно так сказала — Вполне довольна — апробу́ю.
Стихов моих вот список безобразный — Не заглянув в него, дарю им вас, Не совладал с моею ленью праздной, Чтобы она хоть вскользь им занялась…
Не знаешь, что лестней для мудрости людской: Иль вавилонский столп немецкого единства — Или французского бесчинства Республиканский хитрый строй?..
«Нет, не могу я видеть вас…» — Так говорил я в самом деле, И не один, а сотню раз, — А вы — и верить не хотели.
Он прежде мирный был казак, Теперь он попечитель дикий; Филиппов сын — положим, так, А все не Александр Великий.
Печати русской доброхоты, Как всеми вами, господа, Тошнит ее — но вот беда, Что дело не дойдет до рвоты.
(Из Шиллера) С временщиком Фортуна в споре К убогой Мудрости летит: «Сестра, дай руку мне — и горе
Так Провидение судило, Чтоб о величии грядущем Великого Славянского царя Возвещено вселенной было
Харон Неужто, брат, из царства ты живых — Но ты так сух и тощ. Ей-ей, готов божиться, Что дух нечистый твой давно в аду томится!
Амур – начальник Гименея, А Гименей без водки – пас, Вот отчего я, не краснея, Решаюсь беспокоить вас.
Беда с негромкими чинами, Коль речь заходит о кресте: Хоть я и буду с орденами, Но только не для Вани те.
Пусть не забудутся и пусть Те дни в лицо глядят нам сами, Когда Катулл мне наизусть Твоими говорил устами.
Возвестил народу Уж с горы Афонской Бэда-проповедник, Что, быть может, к году
Второй бригады из-за фронта Перед тобою мой Пегас, Хоть сбросил он Беллерофонта, Всё ж на смотру – не ровен час.
Вот наша книжка в толстом томе: В своем далеком гетском Томи По-русски стал писать Назон; Но без твоих трудов – ей-богу! –
Григорьев, музами водим, Налил чернил на сор бумажный, И вопиет с осанкой важной: «Вострепещите!» мой Вадим.
Я с девятнадцатого дома. Жена вернулась в тот же день – В восторге от ее приема. Его описывать мне лень.
Дай руку мне, дай руку, пери злая, Хоть раз еще приветливо взгляни, Горячкой рифм восторг мой объясняя, Влюбленного поэтом не брани.
Всё изменяется, как тень За долгий день горячим летом. К поре девичьей в этот день К вам появлялся я с букетом.
Я невпопад у вас в гостиной: Когда восходит свет ума И слышен посвист соловьиный, На петуха находит тьма.
Член Академии больной, Всё порываюсь к прежней цели И, благодарен всей душой, Шлю за обещанным мне Paley.
Тебя искал мой стих по всем концам земли, И вот настиг он в Rue de Rivoli. Не знать, куда писать, меня ужасно бесит: Затем-то затвердил я нумер 210.
Да, я не Пиндар: мне страшней Всего торжественная ода, – Березовец и юбилей Рожденья конского завода.
Морщины думы и совета Не красят твоего лица: Со звонкой лирою поэта Плющом довольствуйся певца.
Прости меня, почтенный лик Здесь дней минувших властелина, Что медной головой поник, Взирая на меня с камина.
Свиданье наше предвкушая И лет почтенности скорбя, Хоть Федосеевича знаю, Как Фоню обниму тебя!
Кенкеты, и мрамор, и бронза, И глазки и щечки в огне… Такие счастливые лица, Что весело с ними и мне.
Когда надежды упорхнули, Я сомневаюся и в том, – В железный век наш угожу ли И золотым я вам пером.
Когда петух, Ударив три раза Крылом своим золотистым, Протяжною песнью
Когда я про горе своё говорил, То каждый зевал да молчанье хранил; Когда же в стихи я его нарядил, То много великих похвал заслужил.
Вакхида О, непонятные, жестокие мужчины! И охлажденье их и страсть к нам — без причины. Семь дней тому назад еще в последний раз
Gaudes carminibus, carmina possumus Donare et pretium dicere nioneri. Horatius Спасибо, друг, – ты упросил
Твоей приветливой щедротой, Свободе в память золотой, Кичась резьбой и позолотой, Июльский столп передо мной.
Пускай с копьем противу злого Всегда архангел Михаил, Но и любовию земного Богат носитель горних сил.
Я был у Кача и Орбека, Молил, просил; Не отыскалось человека Продать чернил.
Ты все стихи переплела В одну тетрадь не без причины: Ты при рожденьи их была, И их ты помнишь именины.
Многим богам в тишине я фимиам воскуряю, В помощь нередко с мольбой многих героев зову; Жертвуя музам, дриадам, нимфам речистым и даже Глупому фавну весной первенца стад берегу.
Мы нравимся уездам и столицам, Я рифмою, вы светлой красотой… Так лейся ж, песнь, – и смелой простотой Уподобляй нас беззаботным птицам.
Вас нет – и плакать я готов, И ангел мой без вас вздыхает. Старик-токарь своих трудов Вам две застежки посылает.
Наш шеф — владыка полусвета, И наша гордость всем ясна. Блестящей прядью этишкета Семья улан закреплена.
Не глумись над чёртом, смертный: Краток жизни путь у нас И проклятие навеки — Не пустой народный глас.
Не толкуй об обезьяне, Что людей родила, Не толкуй мне об Татьяне, – Так она постыла.
О, для тебя я сделаюсь поэтом! Готов писать и прозой и стихами, Распоряжаться мыслью и словами И рифмы в ряд нанизывать сонетом.
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.