Весною степь зеленая Цветами вся разубрана, Вся птичками летучими — Певучими полным-полна; Поют они и день и ночь. То песенки чудесные! Их слушает красавица И смысла в них не ведает, В душе своей не чувствует, Что песни те волшебные: В них сила есть любовная; Любовь — огонь; с огня — пожар… Не слушай их, красавица! Пока твой сон — сон девичий — Спокоен, тих до утра дня; Как раз беду наслушаешь: В цвету краса загубится, Лицо твое румяное Скорей платка износится.
Стоит она, задумалась, Дыханьем чар овеяна; Запала в грудь любовь-тоска, Нейдет с души тяжелый вздох; Грудь белая волнуется, Что реченька глубокая — Песку со дна не выкинет; В лице огонь, в глазах туман… Смеркает степь; горит заря…
Весной в реке, при месяце, Поит коня детинушка; Сам думает он думушку Про девицу заветную: «Четвертый год, как я люблю Меньшую дочь соседскую… Пойдешь за ней на улицу, Затеешь речь сторонкою — Так нет, куда! сидит, молчит… Пошлешь к отцу посвататься — Седой старик спесивится: — Нельзя никак — жди череда.
Болит моя головушка, Щемит в груди ретивое, Печаль моя всесветная, Пришла беда незваная; Как с плеч свалить? —не знаю сам. И сила есть — да воли нет; Наружи клад — да взять нельзя, Заклял его обычай наш; Ходи, гляди, да мучайся, Толкуй с башкой порожнею…
Возьму ж я ржи две четверти, Поеду ж я на мельницу; Про мельника слух носится, Что мастер он присушивать. Скажу ему: Иван Кузьмич! К тебе нужда есть кровная: Возьми с меня, что хочешь ты, Лишь сделай мне по-своему».
В селе весной, при месяце, Спокойно спит крещеный мир; Вдоль улицы наш молодец Идет сам-друг с соседкою, Промеж себя ведут они О чем-то речь хорошую. Дает он ей с руки кольцо — У ней берет себе в обмен; А не был он на мельнице, Иван Кузьмич не грешен тут.
Ах, степь ты, степь зеленая, Вы, пташечки певучие, Разнежили вы девицу, Отбили хлеб у мельника. У вас весной присуха есть Сильней присух нашептанных…
