Звезды осени мерцают Тускло, месяц без лучей, Кони бережно ступают, Реки налило с дождей.
Поскорей бы к самовару! Нетерпением томим, Жадно я курю сигару, И молчу. Молчит Трофим.
Он сказал мне: «Месяц в небе — Словно сайка на столе»,— Значит, думает о хлебе, Я мечтаю о тепле.
Едем… едем… Тучи вьются И бегут… Конца им нет! Если разом все прольются — Поминай как звали свет!
Вот и наша деревенька! Встрепенулся спутник мой: «Есть тут валенки, надень-ка! Чаю! рому!… Все долой!..»
Вот погашена лучина, Ночь, но оба мы не спим. У меня своя причина, Но чего не спит Трофим?
«Что ты охаешь, Степаныч?» — Страшно, барин! мочи нет. Вспомнил то, чего бы на ночь Вспоминать совсем не след!
И откуда черт приводит Эти мысли? Бороню, Управляющий подходит, Низко голову клоню,
Поглядеть в глаза не смею, Да и он-то не глядит — Знай накладывает в шею. Шея, веришь ли? трещит!
Только стану забываться, Голос барина: „Трофим! Недоимку!“ Кувыркаться Начинаю перед ним…—
«Страшно, видно, воротиться К недалекой старине?» — Так ли страшно, что мутится Вся утробушка во мне!
И теперь уйдешь весь в пятки, Как посредник налетит, Да с Трофима взятки гладки: Пошумит — и укатит!
И теперь в квашне солома Перемешана с мукой, Да зато покойно дома, А бывало — волком вой!
Дети были малолетки, Я дрожал и за детей, Как цыплят из-под наседки Вырвет — пикнуть не посмей!
Как томили! Как пороли! Сыну сказывать начну — Сын не верит. А давно ли?.. Дочку барином пугну —
Девка прыснет, захохочет: „Шутишь, батька!“ — «Погоди! Если только бог захочет, То ли будет впереди!
Есть у вас в округе школы?» — Есть. — «Учите-ка детей! Не беда, что люди голы, Лишь бы стали поумней.
Перестанет есть солому, Трусу праздновать народ… И твой внук отцу родному Не поверит в свой черед».
