Знахарка в нашем живет околодке: На́ воду шепчет, на гуще, на водке
Да на каких-то гадает травах. Просто наводит, проклятая, страх!
Радостей мало — пророчит всё горе, Вздумал бы плакать — наплакал бы море,
Да — господь милостив! — русский народ Плакать не любит, а больше поет.
Молвила ведьма горластому парню: «Эй! угодишь ты на барскую псарню!»
И — поглядят — через месяц всего По лесу парень орет «го-го-го!»
Дяде Степану сказала: «Кичишься Больно ты сивкой, а сивки лишишься,
Либо своей голове пропадать!» Стали Степана рекрутством пугать:
Вывел коня на базар — откупился! Весь околодок колдунье дивился.
«Сем-ка! и я понаведаюсь к ней! — Думает старый мужик Пантелей.—
Что ни предскажет кому: разоренье, Убыль в семействе, глядишь — исполненье!
Черт у ней, что ли, в дрожжах-то сидит?..» Вот и пришел Пантелей — и стоит,
Ждет: у колдуньи была уж девица, Любо взглянуть — молода, полнолица.
Рядом с ней парень — дворовый, кажись. Знахарка девке: «Ты с ним не вяжись!
Будет твоя особливая доля: Малые слезы — и вечная воля!»
Дрогнул дворовый, а ведьма ему: «Счастью не быть, молодец, твоему.
Всё говорить?» — Говори! — «Ты зимою Высечен будешь, дойдешь до запою,
Будешь небритый валяться в избе, Чертики прыгать учнут по тебе,
Станут глумиться, тянуть в преисподню; Ты в пузыречек наловишь их сотню,
Станешь его затыкать…» Пантелей Шапку в охапку — и вон из дверей.
«Что же, старик? Погоди — погадаю!» — Ведьма ему. Пантелей:— Не желаю!
Что нам гадать? Малолетков морочь, Я погожу пока, чертова дочь!
Ты нам тогда предскажи нашу долю, Как от господ отойдем мы на волю! —
