Друзья мои! мы много жили, Но мало думали о том: В какое время мы живем, Чему свидетелями были?
Припомним, что не без искусства На грамотность ударил Даль — И обнаружил много чувства, И остроумье, и мораль; Но отразил его Карнович, И против грамоты один Теперь остался Беллюстин!
Припомним: Михаил Петрович Звал Костомарова на бой; Но диспут вышел неудачен,— И, огорчен, уныл и мрачен, Молчит Погодин как немой!
Припомним, что один Громека Заметно двинул нас вперед, Что «Русский вестник», к чести века, Уж издается пятый год… Что в нем писали Булкин, Ржевский, Матиль, Григорий Данилевский… За публицистом публицист В Москве являлся вдохновенный, А мы пускали легкий свист, Порой, быть может, дерзновенный…
И мнил: «Настала мне беда!» — Кривдой нажившийся мздоимец, И спал спокойно не всегда, Схвативши взятку, лихоимец, И русский пить переставал От Арзамаса до Украйны, И Кокорев публиковал, Что есть дела, где нужны тайны. Ну что ж? Решить нам не дано, Насколько двинулись мы точно… Ах! верно знаем мы одно, Что в этом мире всё непрочно, Где нам толкаться суждено, Где нам твердит memento morí Своею смертью «Атеней» И ужасает нас Ристори Грозой разнузданных страстей!
