(Из записок борзописца)
О, не верьте этому Невскому проспекту!.. ........................................ Боже вас сохрани заглядывать дамам под шляпки. Как ни развевайся вдали плащ красавицы, я ни за что не пойду за нею любопытствовать. Далее, ради бога далее от фонаря! и скорее, сколько можно скорее, проходите мимо. Это счастие еще, если отделаетесь тем, что он зальет щегольской сюртук ваш вонючим маслом своим. Но и кроме фонаря всё дышит обманом. Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но всего более тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях и когда зажигают лампы для того только, чтоб показать всё не в настоящем виде. Гоголь
Я на Невском проспекте гулял И такую красавицу встретил, Что, как время прошло, не видал И, как нос мой отмерз, не заметил. Лишь один Бенедиктов бы мог Описать надлежащим размером Эту легкость воздушную ног, Как, назло господам кавалерам, Избегала их взоров она, Наклоняя лукаво головку И скользя, как по небу луна… Но нагнал я, счастливец! плутовку, Деликатно вперед забежал (А кругом ее публики пропасть) И: «Куда вы идете?» — сказал, Победив <ши> врожденную робость. Ничего не сказала в ответ, Лишь надула презрительно губки, Но уж мне не четырнадцать лет: Понимаем мы эти поступки. Я опять: «Отчего ж вы со мной Не хотите сказать ни словечка? Я влюблен и иду как шальной, И горит мое сердце, как свечка!» Посмотрела надменно и зло И сердито сказала: «Отстаньте!» Слышу хохот за мной (дело шло При каком-то разряженном франте). Я озлился… и как устоять? На своем захотелось поставить… «Неужель безнадежно страдать Век меня вы хотите заставить?» — Я сказал… и была не была! Руку взял… Размахнулася грозно И такую, злодейка, дала Оплеуху, что… вспомнить курьезно! Как, и сам разрешить не могу, Очутился я вмиг в Караванной. Всё судил и рядил на бегу Об истории этой престранной, Дал досаде и страсти простор, Разгонял ерофеичем скуку И всё щеку горячую тер И потом цаловал свою руку — Милый след всё ловил на руке И весь вечер был тем озабочен… Ах!.. давно уж на бледной щеке Не бывало приятней пощечин!
