201 Пушкин А. С. Хоть впрочем он поэт изрядный...
"Хоть впрочем он поэт изрядный, Эмилий человек пустой". – "Да ты чем полон, шут нарядный? А, понимаю: сам собой:
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.
Всего произведений в базе на эту тему: 365
"Хоть впрочем он поэт изрядный, Эмилий человек пустой". – "Да ты чем полон, шут нарядный? А, понимаю: сам собой:
Поцеловала в голову, Не догадалась – в губы! А все ж – по старой памяти – Ты хороша, Любовь!
Корней Иванович Чуковский, вот, ПОпал я к босоногим дикаряМ, КоРмлю собой их я и повар сАм — Увы, Наверно выйдет стих уРод.
Ольга, крестница Киприды. Ольга, чудо красоты, Как же ласки и обиды Расточать привыкла ты!
Т<уманский><?>, Фебу и Фемиде Полезно посвящая дни, Дозором ездит по Тавриде И проповедует Парни.
Беда пришла для символиста: Брюсов Решил: «Теперь мне Северянин люб». Юдоль печали Фёдор Сологуб Сказал: «И я не из породы трусов».
Вы, что поплывёте К Острову Любви, Я для вас в заботе, Вам стихи мои.
Желал бы быть твоим, Семенова, покровом, Или собачкою постельною твоей, — Или поручиком Барковым. — Ах, он поручик! ах, злодей!
Не четыре! О, нет, не четыре! Две и две, и «мгновенье лови», — Так всегда совершается в мире, В этом мире весёлой любви.
И на театре, как на сцене света, Мы не выходим из балета, Захочется ль кому К честям и званиям пробить себе дорогу,
Се Маккавей-водопийца кудрявые речи раскинул, как сети; Злой сердцелов! ожидает добычи, рекая <?>в пустыне, Сухосплетенные мышцы расправил и, корпий Вынув клоком из чутких ушей, уловить замышляет
Я герой!.. Припеваючи жить И шампанское пить, Завираться!
Французских рифмачей суровый судия, О классик Депрео, к тебе взываю я: Хотя постигнутый неумолимым роком В своем отечестве престал ты быть пророком,
Нравятся девушкам рупии С изображением птицы. Они покидают родителей, Чтобы идти за французами.
На Дуксе ли, на Бенце ль я, — Верхом на какаду, На вечер в доме Вен(т)целя Всегда я попаду.
Ты обещал о романтизме, О сем парнасском афеизме, Потолковать еще со мной, Полтавских муз поведать тайны,
Хотя стишки на именины Натальи, Софьи, Катерины Уже не в моде, может быть: Но я, ваш обожатель верный,
Покойник Клит в раю не будет: Творил он тяжкие грехи. — Пусть бог дела его забудет, Как свет забыл его стихи!
Что это так красен рот у жабы, Не жевала ль эта жаба бетель? Пусть скорей приходит та, что хочет Моего отца женой стать милой!
Какое счастье в Ваш альбом Вписать случайные стихи. Но ах! Узнать о ком, о чём, — Мешают мне мои грехи.
Мой альбом, где страсть сквозит без меры В каждой мной отточенной строфе, Дивным покровительством Венеры Спасся он от ауто-да-фэ.
Смотрите, как летит, отвагою пылая... Порой обманчива бывает старина! Так мхом покрытая бутылка вековая Хранит струю кипучего вина.
Ma cousine, Je mʼincline A genoux à cette place!
Остаться без носу — наш Маккавей боялся, Приехал на воды — и с носом он остался.
Лищин<ский> околел – отечеству беда! Князь Сергий жив еще – утешьтесь, го<спода>.
Я не рожден святыню славословить, Мой слабый глас не взыдет до небес; Но должен я вас ныне приготовить К услышанью Йоанниных чудес.
Оставя честь судьбе на произвол, <Давыдова> <?>, живая жертва фурий. От малых лет любила чуждый пол. И вдруг беда! казнит ее Меркурий,
Издаёт Бурлюк Неуверенный звук.
Когда вы будете большою, А я — негодным стариком, Тогда, согбенный над клюкою, Я вновь увижу Ваш альбом,
Никогда не сделаю я так: Исповедать всем мои привычки. Как! Носить клеймо позорной клички — О самом себе слагатель врак.
Да здравствует нежинская бурса! Севрюгин*, Билевич* и Урсо*, Студенты первого курса, И прочие курсы все также.
Фёдор Фёдорович, я Вам Фейных сказок не создам: Фею ресторанный гам Испугает — слово дам.
О, самой нежной из кузин Легко и надоесть стихами. И мне всё снится магазин На Невском, только со слонами.
Первая книга Гиперборея Вышла на свет, за себя не краснея, Если и будет краснеть вторая, То как Аврора молодая,
Вдали от бранного огня Вы видите, как я тоскую. Мне надобно судьбу иную — Пустите в Персию меня!
Взгляните: вот гусары смерти! Игрою ратных перемен Они, отчаянные черти, Побеждены и взяты в плен.
Живала Ниагара Близ озера Дели, Любовью к Ниагаре Вожди все летели.
За службу верную мою Пред родиной и комиссаром Судьба грозит мне, не таю, Совсем неслыханным ударом.
Левин, Левин, ты суров, Мы без дров, Ты ж высчитываешь триста Мерзких ленинских рублей
И как в раю магометанском Сонм гурий в розах и шелку, Так вы лейб-гвардии в уланском Ее Величества полку.
Над сим Гильгамешем трудились Три мастера, равных друг другу, Был первым Син-Лики-Унинни, Вторым был Владимир Шилейко,
Вот троица странная наша: — Я, жертва своих же затей, На лебедь похожая Маша, И Оля, лисица степей.
Милый мальчик, томный, томный, Помни — Хлои больше нет. Хлоя сделалась нескромной, Ею славится балет.
Как путник, препоясав чресла, Идёт к неведомой стране, Так ты, усевшись глубже в кресло, Поправишь на носу пенсне.
Не Царское Село — к несчастью, А Детское Село — ей-ей! Что ж лучше: быть царей под властью Иль быть забавой злых детей?
По утрам просыпаются птицы, Выбегают в поле газели, И выходит из шатра европеец, Размахивая длинным бичом.
Некто некогда нечто негде узрел…
Низкорослый, большелобый, Эстетический пробор, Но в глазах ни тени злобы, Хоть он критик с неких пор.
И. Одоевцевой О, сила женского кокетства! В моих руках оно само, Мной ожидаемое с детства
Чуковский, ты не прав, обрушась на поленья, Обломки божества — дрова, Когда-то деревам, близки им вдохновенья, Тепла и пламени слова.
Погрузитесь в мир иронии с нашей коллекцией иронических стихотворений. Исследуйте творчество поэтов, мастерски использующих иронию для выражения скрытых смыслов и социальной критики. Идеально для любителей остроумия и глубоких размышлений.