Ах ты, страсть роковая, бесплодная, Отвяжись, не тумань головы! Осмеет нас красавица модная, Вкруг нее увиваются львы:
Поступь гордая, голос уверенный, Что ни скажут — их речь хороша, А вот я-то войду как потерянный — И ударится в пятки душа!
На ногах словно гири железные, Как свинцом налита голова, Странно руки торчат бесполезные, На губах замирают слова.
Улыбнусь — непроворная, жесткая, Не в улыбку улыбка моя, Пошутить захочу — шутка плоская: Покраснею мучительно я!
Помещусь, молчаливо досадуя, В дальний угол… уныло смотрю И сижу неподвижен, как статуя, И судьбу потихоньку корю:
«Для чего-де меня, горемычного, Дураком ты на свет создала? Ни умишка, ни виду приличного, Ни довольства собой не дала?..»
Ах! судьба ль меня, полно, обидела? Отчего ж, как домой ворочусь (Удивилась бы, если б увидела), И умен и пригож становлюсь?
Всё припомню, что было ей сказано, Вижу: сам не сказал бы глупей… Нет! мне в божьих дарах не отказано И лицом я не хуже людей!
Малодушье пустое и детское, Не хочу тебя знать с этих пор! Я пойду в ее общество светское, Я там буду умен и остер!
Пусть поймет, что свободно и молодо В этом сердце волнуется кровь, Что под маской наружного холода Бесконечная скрыта любовь…
Полно роль-то играть сумасшедшего, В сердце искру надежды беречь! Не стряхнуть рокового прошедшего Мне с моих невыносливых плеч!
Придавила меня бедность грозная, Запугал меня с детства отец, Бесталанная долюшка слезная Извела, доконала вконец!
Знаю я: сожаленье постыдное, Что как червь копошится в груди, Да сознанье бессилья обидное Мне осталось одно впереди…
