Прости меня, Родина, чье святое Имя не раз повторял я в бою, Прости за то, что с последним вздохом Не отдал я жизнь во славу твою.
О нет, я тебя ни на миг не предал Во имя пылинки -жизни моей. Волхов - свидетель: священной присяге Я верен был до последних дней.
Не трусил я, видя, как рвутся бомбы, Как сыплются пули свинцовым дождем, Не дрогнул душой, когда кровь и трупы Только и были видны кругом.
Хоть сзади и спереди, слева и справа Отрезан был путь, хоть пылала грудь, Облитая кровью, - не лил я слезы, Ослаб, но душой не слабел ничуть.
Тень смерти костлявой, неотвратимой Ко мне приближалась, - и думал я: <Бери меня, смерть! В ненавистном рабстве Пускай не окончится жизнь моя!..>
Не я ли писал моей спутнице жизни: <Не бойся, родная, мне цель ясна,- Пусть крови последняя капля прольется, На клятве моей не будет пятна!>
Не я ли пламенными стихами В кровавом бою возглашал: <Клянусь, Увижу смерть - с презреньем и гневом В лицо ей в последний миг улыбнусь!>
Писал я: <Любовь твоя, о подруга, Поможет в муках предсмертных мне, - Как верен я был и тебе, и Отчизне, Я кровью своей напишу на земле!>
Писал я: <Отдам свою жизнь в сраженье И только тогда спокойно усну...> Поверь мне, Отчизна: горящим сердцем Твердил я клятву эту одну!
Но зло надо мною судьба посмеялась, И смерть меня не коснулась, нет... Что мог я поделать, если нежданно В последний миг отказал пистолет?
Себя скорпион беспощадно жалит, Увидев, что он окружен огнем, Орел умирает, с утеса бросаясь, А я разве не был таким орлом?
Да, Родина, верь: был орлом я смелым, И чтоб не попасться во вражью сеть, Хотел я расправить гордые крылья, С утеса броситься - и умереть.
Хотел, но не смог... От последнего слова Решил отказаться друг-пистолет... А враг мне сковал ослабелые руки, Погнал по дороге жестоких бед.
Теперь я в неволе... Каждое утро Гляжу на восток, где заря взошла, И пламя мщенья стихами рвется Из сердца израненного орла.
Восток - словно знамя в руках друзей - Огнем по утрам небеса багрит... О если б, друзья дорогие, вы знали: Не болью пробитой груди, не печалью, А яростью пленное сердце горит!
Одна лишь надежда: бежать поможет Мне черная августовская ночь. Священный гнев и любовь к Отчизне Разрушить неволю должны помочь!
Одна лишь надежда, друзья, что скоро Опять я примкну к рядам боевым Израненным, но не смирившимся в рабстве, Ничем не запятнанным сердцем моим.
