Poetry Land

Опять в дороге провожаю год. Опять осенний ветер крут и резок. Он раздувает наши гимнастерки, плащи и пиджаки, как паруса. И кажется, вот-вот мы улетим под небеса... Но держит нас земля — не разлучиться с ней, жесткой и колючей. Не расстаться с ней, ласковой и верной, никогда! И мы идем к строительной площадке. Здесь будет город. Говорят об этом нам крутобоких бревен штабеля, кирпич, сухая пыль цемента да балки двутавровые. Сюда их день и ночь завозят. Очень скоро придут строители и жизнь вдохнут в железо и кирпич. Да, очень скоро мы будем снова принимать воронки от тонных бомб за котлованы. Снова противотанковые рвы считать системой орошения. Завалы в лесах совсем не будем замечать. Ну, а пока, в году сорок шестом, стоим мы на строительной площадке: немецкий танк в песке оставил трак, как будто бы змея меняла кожу и, тягачом прикинувшись, ушла, не пушку выставив, а кран подъемный. Лежат в песке узлы тяжелой стали, изорванной и ржавой, и молчат, молчат о том, что повториться может. Привала нет! А есть опять работа, опять забота о тепле и свете, опять пехота плотничает, строит; опять саперы новые дороги прокладывают по лесам и топям. Опять шоферы, чертыхаясь, возят дубы и сосны в три охвата. Снова мы ездим на попутных и живем в бараках и домах на поле боя (на бывшем поле боя). Не забудь, как первую любовь не забываешь, профессию, с которой начинали мы нашу жизнь. Ее зовут: военной. И если вновь... Сам понимаешь. Если опять, как в сорок первом... На заре уйдем в поход, уйдем в последний бой, чтоб пехотинцы занимались мирным строительством домов, чтобы шоферы возили не снаряды, а бидоны с прохладным молоком для детсадов, где будут наши внуки. Мы для них войну опишем просто и правдиво — им не придется больше воевать! ...Опять в дороге провожаю год. Осенний ветер мне лицо изрезал, осенний ливень до костей промыл. А я спешу. Мне нужно до рассвета поспеть на стройку. Я там очень нужен. Быть нужным — это счастье. В путь, друзья!