201 Жуковский В. А. Старый рыцарь
Он был весной своей В земле обетованной, И много славных дней Провёл в тревоге бранной.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.
Всего произведений в базе на эту тему: 618
Он был весной своей В земле обетованной, И много славных дней Провёл в тревоге бранной.
Ах, какая усталость под вечер! Недовольство собою и миром и всем! Слишком много я им улыбалась при встрече, Улыбалась, не зная зачем.
В евр<ейской> хижине лампада В одном углу бледна горит, Перед лампадою старик Читает библию. Седые
Белизна – угроза Черноте. Белый храм грозит гробам и грому. Бледный праведник грозит Содому Не мечом – а лилией в щите!
Холодно, голодно в нашем селении. Утро печальное — сырость, туман, Колокол глухо гудит в отдалении, В церковь зовет прихожан.
1 «Аллах! пролей на нас твой свет! Краса и сила правоверных! Гроза гяуров лицемерных!
Ты помнишь? Розовый закат Ласкал дрожащие листы, Кидая луч на темный скат И темные кресты.
Как солнце блещет ярко, Как неба глубь светла, Как весело и громко Гудят колокола.
Нет, ничего не изменилось В природе бедной и простой, Все только дивно озарилось Невыразимой красотой.
Ты проходишь на Запад Солнца, Ты увидишь вечерний свет, Ты проходишь на Запад Солнца, И метель заметает след.
К тёплому свету, на отчий порог, Тянет меня твой задумчивый вздох. Ждут на крылечке там бабка и дед Резвого внука подсолнечных лет.
В седину – висок, В колею – солдат, – Небо! – морем в тебя окрашиваюсь. Как на каждый слог –
(Яко и вино веселит сердце человека) О, суд людей неправый, Что пьянствовать грешно! Велит рассудок здравый
Христос воскрес, питомец Феба! Дай бог, чтоб милостию неба Рассудок на Руси воскрес; Он что-то, кажется, исчез.
Христос воскрес, моя Реввека! Сегодня следуя душой Закону бога-человека, С тобой цалуюсь, ангел мой.
Благодарю, о Господь, За Океан и за Сушу, И за прелестную плоть, И за бессмертную душу,
Твой глас незримый, как дым в избе. Смиренным сердцем молюсь тебе. Овсяным ликом питаю дух, Помощник жизни и тихий друг.
Колокол дремавший Разбудил поля, Улыбнулась солнцу Сонная земля.
От плясок и песен усталый Адам Заснул, неразумный, у Древа Познанья. Над ним ослепительных звёзд трепетанья, Лиловые тени скользят по лугам,
Оглушенная ревом и топотом, Облеченная в пламя и дымы, О тебе, моя Африка, шёпотом В небесах говорят серафимы.
Когда Божественный бежал людских речей И празднословной их гордыни, И голод забывал и жажду многих дней, Внимая голосу пустыни,
Месяц встал; ну что ж, охота? Я сказал слуге: «Пора! Нынче ночью у болота Надо выследить бобра».
Как с древа сорвался предатель ученик, Диявол прилетел, к лицу его приник, Дхнул жизнь в него, взвился с своей добычей смрадной И бросил труп живой в гортань геенны гладной…
Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламя Широко развилось, как боевое знамя. Земля волнуется – с шатнувшихся колонн Кумиры падают! Народ, гонимый [страхом],
Двух нежных рук оттолкновенье – В ответ на ангельские плутни. У нежных ног отдохновенье, Перебирая струны лютни.
Я в коридоре дней сомкнутых, Где даже небо тяжкий гнёт, Смотрю в века, живу в минутах, Но жду Субботы из Суббот;
Он воздвигнул свой храм на горе, Снеговой, многобашенный храм, Чтоб молиться он мог на заре Переменным, небесным огням.
Ты богоматерь, нет сомненья, Не та, которая красой Пленила только дух святой, Мила ты всем без исключенья;
Он не солгал нам, дух печально-строгий, Принявший имя утренней звезды, Когда сказал: «Не бойтесь вышней мзды, Вкусите плод и будете, как боги».
Прошёл патруль, стуча мечами, Дурной монах прокрался к милой, Над островерхими домами Неведомое опочило.
В стране, где гиппогриф весёлый льва Крылатого зовёт играть в лазури, Где выпускает ночь из рукава Хрустальных нимф и венценосных фурий;
Солнечный? Лунный? О мудрые Парки, Что мне ответить? Ни воли, ни сил! Луч серебристый молился, а яркий Нежно любил.
Я зрел во сне, что будто умер я; Душа, не слыша на себе оков Телесных, рассмотреть могла б яснее Весь мир — но было ей не до того;
Был день суда и осужденья — Тот роковой, бесповоротный день, Когда — для вящего паденья — На высшую вознесся он ступень —
О. Н. Высотской. В ночном кафе мы молча пили кьянти, Когда вошёл, спросивши шерри-бренди, Высокий и седеющий эффенди,
В. И. Иванову Раскроется серебряная книга, Пылающая магия полудней, И станет храмом брошенная рига,
И я вошла, и я сказала: – Здравствуй! Пора, король, во Францию, домой! И я опять веду тебя на царство, И ты опять обманешь, Карл Седьмой!
Заповедей не блюла, не ходила к причастью. – Видно, пока надо мной не пропоют литию, – Буду грешить – как грешу – как грешила: со страстью! Господом данными мне чувствами – всеми пятью!
Слезы свои осуши, проясни омраченное сердце, К небу глаза подыми: там Утешитель Отец! Там Он твою сокрушенную жизнь, твой вздох и молитву Слышит и видит. Смирись, веруя в благость Его.
Когда, надежде недоступный, Не смея плакать и любить, Пороки юности преступной Я мнил страданьем искупить;
Чем доле я живу, чем больше пережил, Чем повелительней стесняю сердца пыл, Тем для меня ясней, что не было от века Слов, озаряющих светлее человека:
(Вместо Английской God save the King) Боже, Царя храни! Сильный, Державный, Царствуй на славу нам,
Я лютеран люблю богослуженье, Обряд их строгий, важный и простой — Сих голых стен, сей храмины пустой Понятно мне высокое ученье.
Я не светел, я болен любовью, Я сжимаю руками виски И внимаю, как шепчутся с кровью Шелестящие крылья Тоски.
Кто лежит в могиле, Слышит дивный звон, Самых белых лилий Чует запах он.
Когда ты обращаешься к гаданию, помни, что не знаешь, каково будет событие, и потому приходишь узнать это у прорицателя; но какова его природа, ты знал ещё до того, как пришёл — по крайней мере, если мыслишь философски. Ведь если это относится к тому, что не находится в нашей власти, то оно никак не может быть ни добром, ни злом. Поэтому не приходи к прорицателю ни с желанием, ни с отвращением — иначе ты будешь приближаться к нему в трепете; но прежде ясно пойми, что всякое событие безразличн
Змей взглянул, и огненные звенья Потянулись, медленно бледнея, Но горели яркие каменья На груди властительного Змея.
Настанет день – печальный, говорят! Отцарствуют, отплачут, отгорят, – Остужены чужими пятаками – Мои глаза, подвижные как пламя.
Здравствуй, Красное Море, акулья уха, Негритянская ванна, песчаный котел! На утесах твоих, вместо влажного мха, Известняк, словно каменный кактус, расцвел.
Откройте для себя религиозные стихотворения, наполненные молитвой, обращением к Богу, размышлениями о духовной практике и о божественном. Эти произведения отражают многообразие религиозного опыта, предлагая глубокие размышления о смысле жизни, моральных ценностях и связи с высшими силами.