51 Тютчев Ф. И. Чему молилась ты с любовью…
Чему молилась ты с любовью, Что, как святыню, берегла, Судьба людскому суесловью На поруганье предала.
Стихи о социальной жизни, взаимодействиях в обществе, социальных нормах и структурах. Читайте поэзию о людях и их отношениях в социуме.
Всего произведений в базе на эту тему: 387
Чему молилась ты с любовью, Что, как святыню, берегла, Судьба людскому суесловью На поруганье предала.
Пусть тебя не тревожат такие мысли, как: «Я буду жить без уважения и нигде не буду значить ничего». Ведь если бесчестье — зло, то ты не можешь стать причастным злу через другого так же, как не можешь через другого стать низким. Разве твоё дело — добиваться власти или быть приглашённым на пир? Ничуть. Тогда в чём же состоит это бесчестье? И как это ты будешь «никем», если должен быть кем-то только в том, что находится в твоей власти — в том, где ты можешь иметь наибольшее значение? «Но мои
Над этой темною толпой Непробужденного народа Взойдешь ли ты когда, Свобода, Блеснет ли луч твой золотой?..
Ежели вы Вежливы И к совести Не глухи,
Послушай, муз невинных Лукавый духовник: Жилец полей пустынных, Поэтов грешный лик
В сердце, как в зеркале, тень, Скучно одной – и с людьми… Медленно тянется день От четырех до семи!
1 Опять, народные витии, За дело падшее Литвы На славу гордую России
1 Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью,
В час, когда ночь воткнет Луну на черный палец,— Ах, о ком? Ах, кому поет Про любовь соловей-мерзавец?
Подъезжая под Ижоры, Я взглянул на небеса И воспомнил ваши взоры, Ваши синие глаза.
Ты долго ль будешь за туманом Скрываться, Русская звезда, Или оптическим обманом Ты обличишься навсегда?
Певец-Давид был ростом мал, Но повалил же Голиафа, Кот<орый><?> был<?> и генерал<?>, И, положусь<?>, не про<ще><?> гр<афа>.
1 Были вагоны, стали – могилы… Крытые снегом, битые вьюгой. Встали – вагоны. Цугом уклоны
(Перевод из Донаурова) Пара гнедых, запряженных с зарею, Тощих, голодных и грустных на вид, Вечно бредете вы мелкой рысцою,
О поэте не подумал Век – и мне не до него. Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом Времени не моего!
От всенощной вечор идя домой, Антипьевна с Марфушкою бранилась; Антипьевна отменно горячилась. "Постой, – кричит, – управлюсь я с тобой;
Ваш дед портной, ваш дядя повар, А вы, вы модный господин — Таков об вас народный говор, И дива нет – не вы один.
Как ни бесилося злоречье, Как ни трудилося над ней, Но этих глаз чистосердечье — Оно всех демонов сильней.
Этот сорт народа — тих и бесформен, словно студень, —
Нет, я не льстец, когда царю Хвалу свободную слагаю: Я смело чувства выражаю, Языком сердца говорю.
Пускай толпа клеймит презреньем Наш неразгаданный союз, Пускай людским предубежденьем Ты лишена семейных уз.
А Бог с вами! Будьте овцами! Ходите стадами, стаями Без меты, без мысли собственной
восковых фигур из Вены, в человеческий рост, содержащий более 125 частию вращающихся фигур или автоматов, групп и изображений предметов исторических и мифологических, из коих многие целые из воску Каждый день с 4 до 9 часов пополудни показываются публике при великолепном освещении Кто не учился в детстве в школах,
Когда великое свершалось торжество, И в муках на кресте кончалось божество, Тогда по сторонам животворяща древа Мария-грешница и пресвятая дева,
Зачем ты послан был и кто тебя послал? Чего, добра иль зла, ты верный был свершитель? Зачем потух, зачем блистал, Земли чудесный посетитель?
Кровных коней запрягайте в дровни! Графские вина пейте из луж! Единодержцы штыков и душ! Распродавайте – на вес – часовни,
Мятущийся куст над обрывом – Смятение уст под наплывом Чувств… Кварталом хорошего тона –
При дороге одиноко Дуб растет тысячелетний, На траве зеленой стоя, До земли склоняя ветви.
Пускай ханжа глядит с презреньем На беззаконный наш союз, Пускай людским предубежденьем Ты лишена семейных уз,
Дианы грудь, ланиты Флоры Прелестны, милые друзья, Но, каюсь, ножка Терпсихоры Прелестней чем-то для меня;
Сеятель знанья на ниву народную! Почву ты, что ли, находишь бесплодную, Худы ль твои семена? Робок ли сердцем ты? слаб ли ты силами?
О, кто бы ни был ты, чье ласковое пенье Приветствует мое к блаженству возрожденье, Чья скрытая рука мне крепко руку жмет, Указывает путь и посох подает;
Раззевавшись от обедни, К К<атакази> еду в дом. Что за греческие бредни, Что за греческой содом!
(Дума) С душою пророка, С печатью величья На гордом челе,
У него прекрасные манеры, Он не глуп, не беден и хорош, Что гадать? ты влюблена без меры И судьбы своей ты не уйдешь.
Тише, хвала! Дверью не хлопать, Слава! Стола
Предпочли ли кого-то перед тобой на пиру, в знаках внимания или в доверительном общении? Если эти вещи — благо, ты должен радоваться, что он ими обладает; если же они зло, не печалься, что их не имеешь. И помни: ты не можешь соперничать с другими во внешних вещах, не прибегая к тем же средствам, какими они их приобретают. Ведь как может иметь равную долю тот, кто не стоит у чьей-либо двери, не сопровождает его и не восхваляет, — с тем, кто всё это делает? Поэтому ты поступаешь несправедлив
Ане Ланиной О весенние сны в дортуаре, О блужданье в раздумье средь спящих, Звук шагов, как нарочно, скрипящих,
Надеясь на мое презренье, Седой зоил меня ругал, И, потеряв [уже] терпенье, Я эпиграммой [отвечал].
Когда твои младые лета Позорит шумная молва, И ты по приговору света На честь утратила права;
Блажен в златом кругу вельмож Пиит, внимаемый царями. Владея смехом и слезами, Приправя горькой правдой ложь,
Так море, древний душегубец, Воспламеняет гений твой? Ты славишь лирой золотой Нептуна грозного трезубец.
Что толку жить!.. без приключений И с приключеньями — тоска Везде, как беспокойный гений, Как верная жена, близка;
В Ливийской стороне правдивый слух промчался, Что Лев, звериный царь, в большом лесу скончался.: Стекалися туда скоты со всех сторон Свидетелями быть огромных похорон.
(О человечности) Людей-слонов нередко я встречал, Дивился их чудовищным телам, Но я за человека признавал
(Москва) От северных оков освобождая мир, Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир, Лишь только первая позеленеет липа,
Тупые звуки вспышек газа Над мёртвой яркостью голов, И скуки чёрная зараза От покидаемых столов,
А покамест пустыня славы Не засыпет мои уста, Буду петь мосты и заставы, Буду петь простые места.
На скользком поприще Т<имковского> наследник! Позволь обнять себя, мой прежний собеседник. Недавно, тяжкою цензурой притеснен, Последних, жалких прав без милости лишен,
Журналами обиженный жестоко, Зоил Пахом печалился глубоко; На цензора вот подал он донос; Но цензор прав, нам смех, зоилу нос.
Стихи о социальной жизни, взаимодействиях в обществе, социальных нормах и структурах. Читайте поэзию о людях и их отношениях в социуме.