601 Ахматова А. Не бывать тебе в живых...
Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать. Двадцать восемь штыковых, Огнестрельных пять.
Погрузитесь в стихотворения о тоске, трагедии и скорби, которые передают глубокие эмоции и переживания. Насладитесь поэзией, отражающей печаль, утраты и трагические моменты жизни.
Всего произведений в базе на эту тему: 1516
Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать. Двадцать восемь штыковых, Огнестрельных пять.
Разлетелось в серебряные дребезги Зеркало, и в нем – взгляд. Лебеди мои, лебеди Сегодня домой летят!
Угасла молодость моя, Краса в лице завяла, И удали уж прежней нет, И силы — не бывало.
Мой друг, мы с тобою сидели Доверчиво в легком челне. Тиха была ночь, и хотели Мы морю отдаться вполне.
Слезы людские, о слезы людские, Льетесь вы ранней и поздней порой… Льетесь безвестные, льетесь незримые, Неистощимые, неисчислимые, —
Снова гений жизни веет; Возвратилася весна; Холм на солнце зеленеет; Лед разрушила волна;
Жизнь моя перед тобою наземь Упадет надломленным цветком. Ты пройдешь, застигнута ненастьем, Торопясь в уютный, теплый дом.
Такое небо! Из окна посмотришь черными глазами, и выест их голубизна
В твою светлицу, друг мой нежный, Я прихожу в последний раз. Любви счастливой, безмятежной Делю с тобой последний час.
Они любили друг друга, Но каждый упорно молчал; Смотрели врагами, но каждый В томленьи любви изнывал.
Валентин говорит о сестре в кабаке, Выхваляет её ум и лицо, А у Маргариты на левой руке Появилось дорогое кольцо.
Я жить не могу настоящим, Я люблю беспокойные сны, Под солнечным блеском палящим, И под влажным мерцаньем Луны.
Вот, друг, плоды моей небрежной музы! Оттенок чувств тебе несу я в дар. Хоть ты презрел священной дружбы узы, Хоть ты души моей отринул жар...
Отчего со всеми я любезна, Только с ним нас разделяет бездна? Отчего с ним, хоть его бегу я, Не встречаться всюду не могу я?
Опять, опять я видел взор твой милой, Я говорил с тобой, И мне былое, взятое могилой, Напомнил голос твой;
Прости! увидимся ль мы снова? И смерть захочет ли свести Две жертвы жребия земного, Как знать! итак, прости, прости!..
Дурману девочка наелась, Тошнит, головка разболелась, Пылают щёчки, клонит в сон, Но сердцу сладко, сладко, сладко:
Там у леска, за ближнею долиной, Где весело теченье светлых струй, Младой [Эдвин] прощался там с Алиной; Я слышал их последний поцелуй.
Вот бреду я вдоль большой дороги В тихом свете гаснущего дня… Тяжело мне, замирают ноги… Друг мой милый, видишь ли меня?
Над морем красавица-дева сидит; И, к другу ласкаяся, так говорит: «Достань ожерелье, спустися на дно; Сегодня в пучину упало оно!
Стою печален на кладбище. Гляжу кругом – обнажено Святое смерти пепелище И степью лишь окружено.
Кто хочет миру чуждым быть, Тот скоро будет чужд! Ах, людям есть кого любить, — Что им до наших нужд!
Я видел смерть; она в молчаньи села У мирного порогу моего; Я видел гроб; открылась дверь его; Душа, померкнув, охладела…
Жила грузинка молодая, В гареме душном увядая; Случилось раз: Из черных глаз
Застыла тревожная ртуть, И ветер ночами несносен… Но, если ты слышал, забудь Скрипенье надломанных сосен!
Показать бы тебе, насмешнице И любимице всех друзей, Царскосельской веселой грешнице, Что случилось с жизнью твоей –
Луна плывёт, как круглый щит Давно убитого героя, А сердце ноет и стучит, Уныло чуя роковое.
В твоём гербе — невинность лилий, В моём — багряные цветы. И близок бой, рога завыли, Сверкнули золотом щиты.
Радость – что сахар, Нету – и охаешь, А завелся как – Через часочек:
На буйном пиршестве задумчив он сидел Один, покинутый безумными друзьями, И в даль грядущую, закрытую пред нами, Духовный взор его смотрел.
Лежат они, написанные наспех, Тяжелые от горечи и нег. Между любовью и любовью распят Мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век.
«Ах, брат! ах, брат! стыдись, мой брат Обеты теплые с мольбами Забыл ли? год тому назад Мы были нежными друзьями...
Перестрелка за холмами; Смотрит лагерь их и наш; На холме пред казаками Вьется красный делибаш.
Внемля ветру, тополь гнется, с неба дождь осенний льется, Надо мною раздается мерный стук часов стенных; Мне никто не улыбнется, и тревожно сердце бьется, И из уст невольно рвется монотонный грустный стих;
Масличная равнина Распахивает веер. Над порослью масличной Склонилось небо низко,
Прости, – я помню то мгновенье, Когда влюбленною душой Благодарил я провиденье За встречу первую с тобой.
Берёзы севера мне милы, — Их грустный, опущённый вид, Как речь безмолвная могилы, Горячку сердца холодит.
Сорок трудный год. Омский госпиталь. Коридоры сухие и маркие. Шепчет старая нянечка: «Господи, До чего же артисты маленькие! »
Полуно́чные образы реют, Блещут искрами ярко впотьмах, Но глаза различить не умеют, Много ль их на тревожных крылах.
Я — Гойя! Глазницы воронок мне выклевал ворог, слетая на поле нагое. Я — Горе.
Увы! за чем она блистает Минутной, нежной красотой? Она приметно увядает Во цвете юности живой…
Давно в любви отрады мало: Без отзыва вздохи, без радости слезы; Что было сладко, — горько стало, Осыпались розы, рассеялись грезы.
Mein Herz trägt schwere Ketten, Die Du mir angelegt. Ich möcht’ mein Leben wetten, Dass Keine schwerer trägt.[*]
Слепец, страданьем вдохновенный, Вам строки чудные писал, И прежних лет восторг священной, Воспоминаньем оживленный,
Сидел рыбак веселый На берегу реки; И перед ним по ветру Качались тростники.
Как ни тяжел последний час — Та непонятная для нас Истома смертного страданья, — Но для души еще страшней
Дарья Власьевна, соседка по квартире, сядем, побеседуем вдвоем. Знаешь, будем говорить о мире, о желанном мире, о своем.
Он был весной своей В земле обетованной, И много славных дней Провёл в тревоге бранной.
Ах, какая усталость под вечер! Недовольство собою и миром и всем! Слишком много я им улыбалась при встрече, Улыбалась, не зная зачем.
В евр<ейской> хижине лампада В одном углу бледна горит, Перед лампадою старик Читает библию. Седые
Погрузитесь в стихотворения о тоске, трагедии и скорби, которые передают глубокие эмоции и переживания. Насладитесь поэзией, отражающей печаль, утраты и трагические моменты жизни.