На селе своем жил молодец, Ничего не знал, не ведывал, Со друзьями гулял, бражничал, По всему селу роскошничал.
В день воскресный, с утра до ночи, В хороводе песни игрывал; Вместе с девицей-красавицей Пляски новые выдумывал.
Полюбил я эту девушку: Что душою — больше разумом, Больше поступью павлиною, Да что речью соловьиною…
Как, бывало, летом с улицы Мы пойдем с ней рука об руку До двора ее богатова, До крыльца ее высокова.
Да как гляну, против зорюшки, На ее глаза — бровь черную, На ее лицо — грудь белую, Всю монистами покрытую,—
Альни пот с лица посыпится, Альни в грудь душа застукает, Месяц в облака закроется, Звезды мелкие попрячутся…
На погибель мою староста За сынка вперед посватался; И его казна несметная Повернула всё по-своему.
Тошно, грустно было на сердце, Как из церкви мою милую При народе взял он за руку, С похвальбою поклонился мне.
Тошно, грустно было на сердце, Как он с нею вдоль по улице Что есть духу поскакал — злодей! — К своему двору широкому.
Я стоял, глядел, задумался; Снявши шапку, хватил об землю. И пошел себе загуменьем — Под его окошки красные.
Там огни горят; там девушки Поют песни, там товарищи ' Пьют, играют, забавляются, С молодыми все целуются.
Вот приходит полночь мертвая, Разошлися гости пьяные, Добры молодцы разъехались, И ворота затворилися…
В эту пору для приятеля Заварил я брагу хмельную, Заиграл я свадьбу новую, Что беседу небывалую;
Альни дым пошел под облаки, Альни пламя закрутилося, По соседям — через улицу — На мою избушку бросилось.
Где стоял его богатый дом, Где была избушка бедная,— Утром всё с землей сровнялося — Только уголья чернелися…
С той поры я с горем-нуждою По чужим углам скитаюся, За дневной кусок работаю, Кровным потом умываюся…
