Когда-то сильных три царя Царили заодно — И порешили: сгинь ты, Джон Ячменное Зерно!
Могилу вырыли сохой, И был засыпан он Сырой землею, и цари Решили: сгинул Джон!
Пришла весна тепла, ясна, Снега с полей сошли. Вдруг Джон Ячменное Зерно Выходит из земли.
И стал он полон, бодр и свеж С приходом летних дней; Вся в острых иглах голова — И тронуть не посмей!
Но осень томная идет… И начал Джон хиреть, И головой поник — совсем Собрался умереть.
Слабей, желтее с каждым днем, Все ниже гнется он… И поднялись его враги… «Теперь-то наш ты, Джон!»
Они пришли к нему с косой, Снесли беднягу с ног, И привязали на возу, Чтоб двинуться не мог.
На землю бросивши потом, Жестоко стали бить; Взметнули кверху высоко́ — Хотели закружить.
Тут в яму он попал с водой И угодил на дно… «Попробуй, выплыви-ка, Джон Ячменное Зерно!»
Нет, мало! взяли из воды И, на пол положа, Возили так, что в нем едва Держалася душа.
В жестоком пламени сожгли И мозг его костей; А сердце мельник раздавил Меж двух своих камней.
Кровь сердца Джонова враги, Пируя, стали пить, И с кружки начало в сердцах Ключом веселье бить.
Ах, Джон Ячменное Зерно! Ты чудо-молодец! Погиб ты сам, но кровь твоя — Услада для сердец.
Как раз заснет змея-печаль, Всё будет трынь-трава… Отрет слезу свою бедняк, Пойдет плясять вдова.
Гласите ж хором: «Пусть вовек Не сохнет в кружках дно, И век поит нас кровью Джон Ячменное Зерно!»
