Я очи знал, — о, эти очи! Как я любил их, — знает Бог! От их волшебной, страстной ночи Я душу оторвать не мог.
В непостижимом этом взоре, Жизнь обнажающем до дна, Такое слышалося горе, Такая страсти глубина!
Дышал он грустный, углубленный В тени ресниц ее густой, Как наслажденье, утомленный И, как страданье, роковой.
И в эти чудные мгновенья Ни разу мне не довелось С ним повстречаться без волненья И любоваться им без слез.
