Я родился простым зерном; Был заживо зарыт в могилу; Но Бог весны своим лучом Мне возвратил и жизнь и силу.
И долговязой коноплёй Покинул я земное недро; И был испытан я судьбой, — Ненастье зная, зная ведро.
Зной пек меня, бил тяжкий град, И ветер гнул в свирепой злобе — Так, что я жизни был не рад И горевал о прежнем гробе.
Но было и раздолье мне! Как веселился я, бывало, Когда в час ночи, при луне, Вокруг меня всё засыпало!
Когда прохладный ветерок Меня качал, ко мне ласкался, Когда веселый мотылек, Блестя, на колос мой спускался.
Но время юности прошло; Созрел я — и пошла тревога! Однако ж, на земле и зло — Не зло, а только милость Бога.
Пока я цвел и созревал С моими сверстниками в поле — Я ни о чем не помышлял, И думал век прожить на воле.
Но роковой ударил час! Вдруг на поле пришли крестьянки И вырвали с корнями нас И крепко стиснули в вязанки.
Сперва нас заперли в овин И там безжалостно сушили, Потом, оставя ствол один, Нас безголовых потопили —
И мяли, мяли нас потом... Но описать все наши муки Нельзя ни словом, ни пером!.. Вот мы ткачу достались в руки —
И обратил его челнок Нас вдруг, для превращений новых, В простой батистовый кусок Из ниток тонких и суровых.
Тогда нежалостливый рок Мне благосклонным оказался: Я, как батистовый платок, Княжне Урусовой достался.
По маслу жизнь моя пошла! (С батистом масло хоть не ладно, Но масла муза мне дала, Чтоб мог я выразиться складно) —
О, как я счастлив, счастлив был! Готов в том подписаться кровью: Княжне Софии я служил С надеждой, верой и любовью.
Но как судьба нам неверна! За радость зло дает сторицей! Вот что случилося: княжна Каталась раз с Императрицей —
И захотела, торопясь, Остановить она карету... И я попал, несчастный, в грязь, А из грязи — в карман к поэту.
И что же? Совестный поэт Меня — мной завладеть не смея — Вдруг в лотерею отдает!.. Спаси ж меня, о лотерея!
Спеши княжне меня отдать, И, кончив тем мое мученье, Дай свету целому познать, Что цель твоя: благотворенье!
