Я закрыл «Илиаду» и сел у окна. На губах трепетало последнее слово. Что-то ярко светило — фонарь иль луна, И медлительно двигалась тень часового.
Я так часто бросал испытующий взор И так много встречал отвечающих взоров, Одиссеев во мгле пароходных контор, Агамемнонов между трактирных маркёров.
Так, в далёкой Сибири, где плачет пурга, Застывают в серебряных льдах мастодонты, Их глухая тоска там колышет снега, Красной кровью — ведь их — зажжены горизонты.
Я печален от книги, томлюсь от луны, Может быть, мне совсем и не надо героя… Вот идут по аллее, так странно нежны, Гимназист с гимназисткой, как Дафнис и Хлоя.
